Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 101 – Лоретта Чейз

Он обхватил ладонью ее затылок и поцеловал еще раз, теперь с твердым намерением победить. Она поддалась сразу. О, эти сочные мягкие губы, и вкус — такого вкуса нет ни у одной женщины на свете! Вкус диких ягод. Словно у мифической нимфы, наяды или дриады.

Клара положила руки ему на плечи, и Рэдфорд понял: она тоже тает.

Он отстранился.

— Клара, выходи за меня!

Она медленно открыла глаза.

— Я подумаю, — проговорила она не вполне твердым голосом.

— Не думай!

И снова он ее поцеловал, теперь вложив в этот поцелуй все чувства, давным-давно запертые глубоко в сердце на самый прочный замок. Даже этот надежнейший из сейфов не устоял перед нежностью ее губ, и вкусом, и запахом — перед всей Кларой. Она отперла святилище, и чувства, о существовании которых Рэдфорд давным-давно забыл или никогда не подозревал, шум- ной стаей выпорхнули наружу.

Клара думала, что целовалась с ним и раньше. Что это-то и были настоящие взрослые поцелуи.

И снова ошиблась.

Он обрушился на ее губы, сминая, захватывая в плен, требуя отдать в ответ все — не меньше! И неважно, что она терпеть не могла, когда ею командуют. Все стало неважно. Колени подогнулись, разум сказал: «Прощай!»

«Подожди!» — хотела воскликнуть она, но Рэдфорд не дал ей заговорить, не дал опомниться. Набросился на нее, как буря.

Мир потемнел. И в этом мраке полыхнули огни, не имеющие ничего общего со светом разума. Вспышки жара, костры чувств, огненные отблески немыслимого счастья.

Это было невозможно вынести. Не сжимай он ее в объятиях, должно быть, рухнула бы на пол и растеклась сладкой лужицей; вот и все, что осталось бы от леди Клары Фэрфакс.

Но пока она была здесь, и даже более или менее держалась на ногах, и пыталась нащупать себя в этом водовороте чувств. Рэдфорд покрывал поцелуями ее лицо: нос, щеки, уши, за ушами. Руки странствовали по ее телу, и всюду, где он к ней прикасался, вспыхивал огонь какой-то новой жизни. Клара вцепилась ему в плечи так, словно хваталась за соломинку. В голове не осталось мыслей, кроме одной, и та не вполне членораздельная: «О боже, боже, боже, боже мой!»

Да, Рэдфорд целовал ее и прежде, а она отвечала на поцелуи и кое-чему у него научилась; но сейчас творилось что-то совсем иное. Он касался ее везде, и она вибрировала под его пальцами, словно скрипичные струны под смычком. Да, об этом мечтала в тот вечер, когда он проверял ее ушибленную руку! Хотела и сама трогать его так же свободно и бесстрашно. Теперь мечта исполнилась, и в реальности оказалась лучше, намного лучше любых фантазий.

Он сжал ее лицо в ладонях и снова приник к ее губам. Глубоким, порочным, томным поцелуем, ворвавшись языком к ней в рот, познавал ее, делал своей, наполнял своим вкусом. Клара уже не понимала, что чувствует: несомненным оставался лишь огонь, переплавляющий ее тело во что-то новое.

Не прерывая поцелуя, он подтолкнул ее спиной вперед, и Клара подчинилась, словно в танце. Это напоминало вальс, только более жаркий и интимный: и тела их, и ноги крепко прижимались друг к другу… а вот он просунул колено ей между ног и положил ладонь на зад.

Клара ощутила позади себя кровать, но не успела понять, что это значит: Рэдфорд подхватил ее за талию и усадил на постель. Сам вклинился меж ее ног, и она ахнула. Как это порочно, как непристойно… и до чего же прекрасно!