Книга Измена. На острие боли, страница 29 – Виктория Снежинская

— А если найдёшь?

Пауза.

— Тогда решим проблему. Как в прошлый раз.

Связь обрывается.

Я сижу в тишине. Смотрю на свои руки. Они дрожат.

Если это Оксана — она пришла за местью.

За мной. За Зинаидой. За всеми.

И я не знаю, как остановить её.

Но знаю одно: я не сдамся.

Не отдам свою жизнь.

Не позволю мёртвым хоронить живых.

Мирослава Время: Настоящее, ноябрь 2025

Охота — это искусство терпения.

Хищник не бросается на добычу сразу. Он ждёт. Изучает. Подбирается ближе — шаг за шагом, вдох за вдохом. И только когда жертва расслабляется, когда думает, что опасность миновала — он бьёт.

Я училась этому пятнадцать лет.

Теперь — моя очередь.

Подписание контракта — в офисе «ВоронГрупп». Тридцать седьмой этаж, панорамные окна, вид на Москву. Город лежит внизу — серый, ноябрьский, равнодушный.

Я сижу напротив него. Между нами — стол, бумаги, ручки с золотым тиснением. Его юристы, мои юристы. Формальности.

А под формальностями — война.

Он не знает ещё. Смотрит на меня — вежливо, с интересом. Деловой взгляд делового человека. Ничего личного.

Для него — ничего.

Для меня — всё.

— Условия устраивают обе стороны? — спрашивает его главный юрист.

— Да, — говорю я.

— Да, — говорит он.

Подписи. Росчерки ручек. Рукопожатие.

Его ладонь — тёплая, сухая. Та самая ладонь, которая когда-то гладила мой живот. Которая держала меня ночами. Которая обещала никогда не отпускать.

Меня скручивает изнутри. Кости ломит, горло пересыхает. Пятнадцать лет — а тело помнит. Предательское тело, которое я так и не научила забывать.

— Рад партнёрству, — говорит он.

— Взаимно.

Моя улыбка — идеальная. Отрепетированная сотни раз перед зеркалом. Улыбка Мирославы Весниной — успешной бизнесвумен, уверенной в себе, холодной как лёд.

Он не видит под ней Оксану.

Никто не видит.

После подписания — обед. Его приглашение. Деловой, разумеется.

Ресторан «Белуга». Приватный кабинет. Устрицы, шампанское, вид на Патриаршие.

— Расскажите о себе, — говорит он. — Вне бизнеса. Мне всегда интересны люди, с которыми работаю.

Люди. Не партнёры. Люди.

Он изменился за эти годы. Или мне так кажется? Стал мягче? Человечнее? Или это маска — такая же, как моя?

— Нечего рассказывать, — говорю я. — Скучная биография.

— Не верю.

— Почему?

— У людей со скучной биографией — скучные глаза. У вас — нет.

Он смотрит на меня. Внимательно, изучающе. Я чувствую этот взгляд — как прикосновение. Как ожог.

— Что вы видите? — спрашиваю я.

— Боль, — отвечает он просто. — Старую, глубокую. Такую не спрячешь.

Меня прошивает насквозь. Воздух застревает в горле.

Он видит. Сквозь маску, сквозь грим, сквозь пятнадцать лет притворства. Он видит — потому что сам такой же.

— У вас тоже, — говорю я. — Боль.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

— Да, — говорит он наконец. — Старая история.

— Расскажете?

Он качает головой.

— Нет. Слишком... личное.

Личное. Я — личное. Наш сын — личный. Пятнадцать лет ада — личные.

Ненависть вспыхивает внутри — яркая, обжигающая. Я давлю её. Не сейчас. Рано.

— Понимаю, — говорю я. — У каждого свои скелеты.

Он поднимает бокал.

— За партнёрство.

— За партнёрство.

Шампанское — кислое, холодное. Как моя месть.

После обеда — галерея.

Элина Крашевская-Воронова. Владелица «Арт-пространства» в центре Москвы. Современное искусство, богатые клиенты, светские мероприятия.