Книга Ты умрёшь, если вспомнишь меня, страница 24 – Александра Ветрова

Максим был моим мужем. Он подстроил аварию. Он стёр мою память. Он держал меня в клетке, убеждая, что любит меня, что заботится обо мне, что я без него ничто. И самое страшное — часть меня всё ещё верила в это. Часть меня всё ещё помнила его прикосновения, его голос, его улыбку, и эта часть кричала, что я ошибаюсь, что он хороший, что я просто сошла с ума.

Но я знала, что это не так. Я знала, что моя мать не стала бы врать мне. Я знала, что Катя не стала бы рисковать своей жизнью, если бы не была уверена в том, что говорит. И я знала, что те слова на обороте фотографии — «Никогда не доверяй ему. Особенно если он скажет, что любит тебя» — были написаны мной в моменте просветления, когда я видела правду, несмотря на весь тот туман, которым он окутал мой разум.

Утром я встала с первыми лучами солнца. Катя уже была на кухне, и от неё пахло кофе и тревогой. Она не пыталась отговорить меня — она знала, что это бесполезно. Вместо этого она просто налила мне чашку горячего чёрного кофе и сказала:

— Я буду ждать тебя в машине у входа в парк. Если через час ты не выйдешь, я войду. И я позвоню в полицию. Ты поняла меня?

Я кивнула. В её глазах я видела страх, но также и гордость — гордость за то, что я наконец решилась бороться.

— Я справлюсь, — сказала я. — Я должна.

Я оделась просто — джинсы, тёмная футболка, лёгкая куртка. В кармане лежал диктофон, который дал мне Виктор. Я хотела записать каждое слово, каждое признание, которое вырвется у Максима. Мне нужны были доказательства. Не только для себя — для полиции, для суда, для всего мира, который должен был узнать, кто он на самом деле.

Мы выехали за полчаса до назначенного времени. Парк находился в центре города, и это было место, которое я не помнила, но которое, по его словам, было нашим первым свиданием. Когда я вошла в парк, я остановилась на мгновение, осматриваясь. Старые дубы с раскидистыми кронами, дорожки, выложенные плиткой, скамейки, на которых сидели парочки и мамы с колясками, детская площадка, где смеялись дети. Всё казалось таким мирным, таким нормальным, но внутри меня бушевал ураган.

Я пошла по центральной аллее, и через несколько минут я увидела его. Максим сидел на скамейке, той самой, где, по его словам, мы целовались впервые. Он был в белой рубашке, с букетом белых роз в руках — моих любимых, как он говорил. Он выглядел спокойным, уверенным, почти счастливым. Когда он увидел меня, он встал и улыбнулся той самой улыбкой, которая когда-то, возможно, заставляла моё сердце биться быстрее.

— Аня, — сказал он, и голос его был мягким, как бархат. — Ты пришла. Я знал, что ты придёшь. Я так скучал по тебе.

Я остановилась в двух шагах от него. В груди моей боролись два чувства: гнев и тоска. Тоска по тому, чего у меня никогда не было, по той любви, которую он инсценировал так мастерски, что я сама поверила в неё.

— Я пришла не для того, чтобы вернуться к тебе, — сказала я, и голос мой был твёрже, чем я ожидала. — Я пришла, чтобы услышать правду. Всю правду. С этого момента и без лжи.

Улыбка сползла с его лица, но не исчезла полностью. Он смотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое — не боль, не любовь, а что-то холодное, расчётливое, как у шахматиста, который видит все ходы наперёд.