Книга Развод и замуж за спасателя, страница 42 – Селин Саади

одна минута.

Глава 23

Ожидание — это пытка, которую я ненавижу больше всего на свете.

В моей работе всё решают секунды: есть пульс или нет, есть дыхание или нет.

Ожидание в тихой, пустой квартире Макара, где всё еще витает запах нашего утреннего кофе и

чего-то неуловимо острого, сжирает меня изнутри.

Я хожу из угла в угол, как тигр в клетке. Пытаюсь читать книгу, но строчки расплываются.

Пытаюсь смотреть новости — бессмысленно.

Телефон взрывается звонком в половине второго.

«Илья».

Я смотрю на имя, горящее на экране.

Моя первая реакция — сбросить. Игнорировать. Заблокировать.

Но я вспоминаю широкую спину Макара, закрывающего меня в ангаре, вспоминаю его слова:

«С этой секунды ты — моя. И никто больше не посмеет причинить тебе боль».

Я больше не прячусь, и нажимаю кнопку ответа.

— Да, — говорю я ровно, без эмоций.

— Полина! — голос Ильи звучит истерично, срываясь на высокие ноты.

В нем нет и следа той глянцевой самоуверенности, с которой он стоял вчера на базе.

— Что ты наделала?! Что твой цепной пес натворил?!

Внутри меня всё замирает, а потом разливается горячей волной торжества.

Получилось. Макар сделал это.

— Я не понимаю, о чем ты, Илья. У меня выходной, — ледяным тоном отвечаю я.

— Не придуривайся! Звягинцев только что прислал мне копию заявления в прокуратуру! Он

утверждает, что я подсунул ему поддельные документы! Это твоя работа! Ты натравила на него

этого отморозка Соболева!

Я прикрываю глаза, наслаждаясь паникой в его голосе.

— Илья, если ты подделываешь подписи, будь готов к последствиям. Я предупреждала тебя, что

не буду молчать.

— Ты уничтожила мою карьеру! — визжит он. — Из-за этого заявления клинику ждет проверка!

Если всплывут контракты… Я тебя по миру пущу, Полина! Я сделаю так, что ты даже санитаркой

не устроишься!

— Успокойся, Черкасов, — мой голос звучит так спокойно, что я сама себе удивляюсь.

Я больше его не боюсь. Совсем.

— Мои счета разблокированы?

Он тяжело, с присвистом дышит в трубку.

— Звягинцев аннулировал поручительство, — цедит он сквозь зубы. — Банк снимет арест к

вечеру. Но ты не думай, что это конец, Я приеду на базу. Я подниму вопрос о твоем поведении.

Я…

— Приезжай, — обрываю я его. — Только надень что-нибудь, что не жалко испачкать. Макар не

любит, когда в его зону лезут посторонние.

Я сбрасываю вызов, руки немного дрожат, но это дрожь адреналина, а не страха.

Через десять минут в замке поворачивается ключ, и я буквально выбегаю в коридор.

Макар заходит в квартиру, стягивая куртку. Он выглядит усталым, но его глаза светятся

темным, удовлетворенным блеском. Александр Петрович, его юрист, заходит следом, выглядя как

кот, сожравший сметану.

— Привет, док, — Макар подходит ко мне, привычно кладет тяжелую ладонь на затылок и целует

в макушку.

Жест простой, домашний, но в нем столько уверенности, что у меня подкашиваются колени.

— Илья звонил, — говорю я, глядя снизу вверх в его глаза. — Он в истерике, сказал, что

Звягинцев написал заявление.

Адвокат победно хмыкает, бросая портфель на тумбочку.

— Звягинцев написал всё, что мы просили, и даже больше. Он так испугался проверок пожарной

безопасности, что сдал нам половину черных схем клиники Черкасова. Теперь Илье светит не

просто разбирательство по подлогу, а полноценная проверка ОБЭП. Ему сейчас не до твоих