Книга Ты - мой шторм, страница 41 – Яра Славцева

— А вы мне кто, чтобы отчитываться?

Он замолчал. И именно это молчание ударило хуже, чем если бы он начал орать.

— Скажи ещё раз, — произнёс он тихо.

— Яр...

— Нет. Скажи. Ты правда хочешь сейчас строить из этого игру?

Чёрт. Мне следовало сразу остановиться. Просто взять и сказать правду, хотя бы половину. Но когда чувствуешь, что тебя прижимают к стене, старая дурная привычка срабатывает быстрее сознания: кусаться.

— Я не строю игру. Я не обязана выкладывать вам каждый свой шаг.

— По Дэну — обязана. Ты обещала.

— Я обещала не скрывать важное.

— Значит, есть что скрывать.

Вот и всё. Мы оба услышали это одновременно. Как щелчок предохранителя.

Я выбросила сигарету и раздавила её носком.

— Есть информация, которую надо проверить.

— Какая?

— Сырая.

— Какая, Ника?

— Яр, если я сейчас скажу, ты поедешь убивать Власова.

— Может быть, у меня есть причина.

— А может быть, у нас пока нет доказательств!

— Значит, всё-таки что-то есть.

Он стоял так близко, что я видела, как в темноте у него дёргается мышца на скуле. И во мне всё одновременно тянулось к нему и отступало. Вот это, наверное, и есть настоящая катастрофа: когда человек, которого хочешь обнять, в ту же секунду вызывает желание закрыться наглухо.

— Скажи. Сейчас.

— Нет.

— Ника...

— Нет!

Голос сорвался. Ветер рванул куртку, где-то хлопнула дверь. Я чувствовала себя так, будто стою на тонком льду и сама же по нему молотком бью.

— Почему? — спросил он.

И вот на это у меня не было хорошего ответа. Только плохой. Честный.

— Потому что я боюсь за тебя.

Он смотрел на меня долго. Больно долго. Потом горько усмехнулся.

— А я, значит, не имею права решать, за что мне отвечать?

— Не передёргивай.

— Я не передёргиваю. Ты снова решила, что знаешь лучше.

— Я пытаюсь не дать тебе сгореть раньше времени!

— А ты не заметила, что я уже давно горю?

Вот это было нечестно. И именно потому попало в точку.

Мы стояли в темноте, дышали друг в друга злостью и страхом, и я понимала: ещё шаг — и всё, что между нами только-только стало живым, начнёт трещать. И всё равно не могла отступить.

— Мне нужно время, — сказала я тише.

— У тебя было время.

— Одни сутки!

— Для лжи достаточно.

Я вздрогнула так, будто он меня ударил. Он тоже это увидел. Сразу. Поздно.

— Чёрт, — сказал он, шагнув ко мне.

— Не надо.

— Ника...

— Не надо, Яр.

Я ушла первой. Не гордо. Не красиво. Просто потому, что ещё секунда — и я бы то ли расплакалась, то ли сама его поцеловала, а после такого набора эмоций это уже попахивало стихийным бедствием.

За спиной долго было тихо. А потом я услышала, как он очень медленно выдыхает.

Это был звук человека, который ещё не ушёл — но уже начал отдаляться.

Я не ревнивый. Никогда не был. Ревность — занятие для тех, кто считает людей своей собственностью, а я слишком хорошо знаю, что никем по-настоящему не владеешь. Ни женщиной, ни братом, ни завтрашним утром. Но то, что я чувствовал после разговора с Никой, было даже хуже ревности. Это было ощущение, что меня снова оставили перед дверью, за которой решают что-то важное про мою жизнь, а мне предлагают подождать снаружи и вести себя прилично.

Ненавижу ждать.

Ненавижу, когда за меня решают.

Ненавижу, что именно от неё это задело так, будто кто-то рукой полез под старый шов.