Книга Ты - мой шторм, страница 22 – Яра Славцева

— Мы ещё увидимся, Ника Белова. У нас город маленький.

— Звучит как угроза, — сказала я.

— Звучит как факт.

— Ну, у меня тоже есть факты. Например, что хамство повышает риск случайных травм.

Он рассмеялся и ушёл, оставив после себя ощущение мокрого следа на чистом полу. Я посмотрела ему вслед и почувствовала, как воздух вокруг Яра всё ещё остаётся натянутым.

— Кто это? — спросила я.

— Проблема.

— Содержательно.

— Для начала хватит.

— Это связано с вашим братом?

Он замер. Не внешне — почти незаметно. Но я уже умела ловить эти доли секунды, когда в нём что-то сжималось вокруг старой раны.

— Не лезь туда, — сказал он.

— Поздно. Вы сами стоите посреди этого «туда» и молчите с таким лицом, что хоть табличку вешай.

— Ника.

— Что?

— Не лезь.

Он сказал это не грубо. И не зло. Просто так, как говорят люди, которые уже знают, чем заканчиваются некоторые дороги. И это было намного хуже обычного рычания. Потому что в таком тоне почти невозможно не услышать просьбу.

Я сжала ручки пакета.

— Вы не можете всё время отталкивать меня, а потом делать вид, что это забота.

— Я не отталкиваю.

— Тогда как это называется?

— Я пытаюсь, чтобы ты не оказалась там, где может стать больно.

— Поздравляю. Уже.

Он шагнул ближе. Ветер трепал ворот его куртки, в мачтах звенело железо, где-то за станцией хлопала калитка. И вдруг мне стало очень ясно, что весь этот город давно уже только декорация. Реальное действие происходит вот здесь: между мной и мужчиной, который упорно хочет решать за двоих, потому что однажды не успел спасти одного.

— Ты не понимаешь, — тихо сказал он.

— Так объясните.

— Не могу.

— Не хотите.

— И это тоже.

Я рассмеялась. Нервно, зло.

— Боже, вы невозможны.

— Знаю.

— И почему это почему-то всё ещё работает?

— Не у меня это спрашивай.

Мы смотрели друг на друга слишком долго. По-хорошему в такие моменты кто-то должен отвернуться, сказать что-то нейтральное, вспомнить о погоде, уйти. Но у нас всё давно было не по-хорошему.

— Вы мне не доверяете? — спросила я.

— Доверяю.

— Тогда почему...

— Потому что доверие и безопасность — не одно и то же.

Вот после таких фраз и начинаются настоящие проблемы. Не после «ты красивая» и не после «я скучал». После вещей, которые мужчина, как Яр, говорит с таким лицом, будто каждое слово перед этим приходится вытаскивать из груди пассатижами.

Я отвернулась первой. Иначе я бы действительно его поцеловала. Прямо там, между канатами и лодками, под крики чаек и с пакетом яблок в руке. А у меня всё-таки были остатки самоуважения и очень плохая координация в моменты сильного притяжения.

— У меня смена, — сказала я.

— Угу.

— И я всё равно узнаю, кто такой Власов.

— Ника...

— Не надо. Не сейчас.

— Ты упрямая.

— А вы мрачный шкаф с комплексом мученика.

Он вдруг усмехнулся. Совсем коротко.

— Это уже почти нежность?

— Нет. Это предварительное заключение.

— Хорошо. Я подожду окончательный диагноз.

— Не дождётесь.

— Посмотрим.

Я ушла, не оборачиваясь. Но спиной чувствовала его взгляд. Он шёл за мной, как тёплая тяжесть, как риск, как обещание, которое никто ещё не произносил вслух.

Вечером привезли старуху с приступом астмы, потом мальчика с разбитым носом, потом туристку с аллергией на мидии, хотя, казалось бы, если ты знаешь, что у тебя аллергия на мидии, не жри мидии в приморском городе с фанатизмом самоубийцы. К девяти я была уставшая, злая и почти благодарная за поток людей: он не оставлял пространства думать о Яре. Почти.