Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 69 – Тая Наварская

— Она не ты, Адель. И переживает в первую очередь за себя.

Новая неделя безжалостно захватывает меня в водоворот рабочих будней. Проекты, отчеты, совещания, бесконечные мозговые штурмы — я так глубоко погружаюсь в созидательный процесс, что на личную жизнь практически не остается времени. Однако это не мешает мне периодически вспоминать слова Михаила, брошенные в больничной палате: «Она не ты, Адель. И переживает в первую очередь за себя».

Тогда я смутилась и не стала уточнять, что означает эта странная фраза. Мне казалось, что обсуждать с бывшим мужем его нынешнюю жену как-то не очень… уместно. Поэтому сделала вид, что не придала значения его реплике и спешно перевела тему в более безопасное русло.

Мы с Михаилом поговорили еще немного, а затем в палату ворвалась припозднившаяся Катя, и я решила больше не задерживаться. Да и зачем? Все, что было нужно, я уже узнала. Посильную поддержку пострадавшему оказала. А дальнейшие действия — обязанность жены, коей я больше не являюсь.

И все же слова бывшего мужа, пропитанные безнадежностью и каким-то едва уловимым отчаянием, занозой застряли у меня в памяти. Что же он все-таки имел в виду? Что разочаровался в Кате и их браке? Или просто подчеркнул факт того, что мы с ней разные? Хотя это и так всегда было ясно…

Поймите правильно, я давно отпустила. И Михаила, и наше прошлое. Я выдирала его из сердца с болью, с кровью, с жилами, но мне все же удалось сделать это. Удалось смириться и начать жизнь с чистого листа. Без сожалений и пустых обид.

Но когда я увидела бывшего мужа на больничной койке — измученного и морально подавленного — во мне что-то шевельнулось. Что-то давнее, застарелое, почти забытое…

Жалость? Или отголоски былых чувств?

Конечно, Миша навсегда будет частью моей жизни. И, должно быть, оттого я не могу быть абсолютно равнодушной. К нему. К его проблемам. К его боли, в конце концов.

И если раньше меня нет-нет да посещали мелочные мстительные мысли, то теперь, когда с Мишей приключилась реальная беда, я хочу лишь одного: чтобы у него все наладилось.

Да, пожалуй, дело все же в так называемой родственной связи. Мои чувства к бывшему как к мужчине мертвы. Они умерли в тот день, когда он предложил мне роль «нелюбимой» жены. Однако чисто по-человечески я полна сострадания. И да, как показала жизнь, это чувство выше обид и уязвленной женской гордости.

Стук в дверь приводит меня чувства, и я мгновенно возвращаюсь к реальности. Коротко трясу головой, сбрасывая морок, и отзываюсь:

— Войдите.

Дверь открывается, и на пороге показывается Аршавский. Как всегда, величественный и невозмутимый. Одет с иголочки: белая рубашка, серые брюки и жилетка в тон. Прямо не офисный служащий, а модель с рекламы элитных часов.

— Здравствуй, Адель, — роняет он, пристально меня рассматривая.

Удивительно, но я уже почти привыкла к этим его пронизывающим взглядам. Привыкла и даже начала получать от них какое-то странное иррациональное удовольствие.

— Привет, — губы против воли растягиваются в улыбке. — Я слышала, ты заполучил очередного крупного клиента. Поздравляю.

— Это было нетрудно, — отмахивается мужчина, всем своим видом давая понять, что не желает говорить о работе. — Лучше расскажи, как у тебя дела? Как твой бывший муж?