Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 16 – Тая Наварская

— Я пока не знаю, когда смогу добраться до театра, — усмехаюсь невесело. — И смогу ли вообще…

Все же мое восстановление идет отнюдь не так быстро, как хотелось бы.

— Отставить уныние, поняла? — Вера строго грозит мне пальцем. — Я куплю билеты на спектакль через три месяца. И ты пойдешь на него со мной. Это не обсуждается!

Болтовня с подругой затягивается аж на целых два часа. В себя мы с Верой приходим только тогда, когда в палату заглядывает медсестра и сообщает, что через полчаса у меня занятие с логопедом, а перед этим мне еще нужно успеть перекусить.

— Я, пожалуй, пойду, — вздыхает Вера, смахивая с лица тонкую прядь рыжих немного вьющихся волос. — А то ты женщина деловая.

— Да уж, моей занятости можно только позавидовать, — иронизирую я.

Вера поднимается на ноги. Берет в руки сумочку и, поправив висящий на плечах больничный халат, роняет:

— Красивый букет. Миша подарил?

Я перехватываю направление ее взгляда и тоже смотрю на прекрасные белые розы, стоящие в объемной плетеной корзине у окна.

— Нет, это от коллег. Прислали цветы и записку положили. С нетерпением ждут моего возвращения на работу.

— Как трогательно, — улыбается Вера. — А Миша что? Как-нибудь порадовал любимую супругу?

Мне чудится, или в ее голосе промелькнули недовольные нотки? Странно. Раньше подруга с большим теплом относилась к моему мужу…

— Да, он приносил мне цветы. Во второй свой визит.

— Ну ладно, — она едва заметно поджимает губы. — Надеюсь, и дальше будет приносить.

И снова этот напряженный взгляд… Прямо как у Ромы, когда я задавала ему вопросы про Михаила.

Подруга уже делает шаг к двери, когда я ее окликаю:

— Вер, постой.

Она притормаживает. Оборачивается. Смотрит выжидательно.

— Вер, скажи, а у нас с Мишей все было в порядке? Ну, в последнее время перед моим инсультом… Может, я тебе что-то рассказывала?

Подруга пару раз моргает. Потом медленно подступает обратно к моей кровати и осторожно осведомляется:

— А почему ты спрашиваешь, Адель?

— Я… — потираю лоб. — Я не знаю, как объяснить… Просто у меня такое чувство, будто Миша стал другим. Изменился, понимаешь?

— В каком смысле? — меж рыжеватых бровей пролегает складка.

— Он кажется каким-то отстраненным, словно чужим… Мы с ним разговариваем, обсуждаем наше прошлое и детей, но я не могу избавиться от ощущения, будто мысленно он совсем не здесь, не со мной…

— Ты пробовала говорить с ним об этом? Спрашивала, почему он себя так ведет?

— Нет, — качаю головой.

— Почему?

Я вздыхаю. На пару мгновений прикрываю веки. Мне не хочется озвучивать свои опасения вслух, но… Это же Вера. Она поймет и не осудит.

— Потому что боюсь услышать ответ.

Подруга понимающе склоняет голову. Снова садится на стул подле моей кровати и мягко произносит:

— В последнее время ты упоминала, что Миша много времени посвящает работе. Задерживается. Из-за этого у вас были конфликты.

— Да?

— Да, но ничего критичного. Это были просто бытовые ссоры.

— Понятно, — тяну задумчиво. — То есть никаких кардинальных перемен в нашей жизни не происходило?

— Насколько мне известно, нет.

Какое-то время мы молчим. Вера с озабоченной задумчивостью буравит даль за окном, а я пытаюсь разобраться в своих спутанных и противоречивых чувствах. Может, дело вовсе не в Мише? Может, я сама себя накручиваю? Придумываю то, чего нет?