Книга Как сделать бандита честным человеком, страница 20 – Ася Любич

— А по мне, что якут, что кореец — всё одно. Или ты таджик?

Парень буквально надувается от возмущения. Шагает обратно ко мне, лицо его стремительно краснеет, становясь похожим на спелый помидор.

— Да как ты можешь сравнивать?! — почти кричит он, активно жестикулируя лопаткой для жарки. — Это стереотип, что все азиаты похожи! У нас абсолютно разная культура, разный разрез глаз, разная история!

— И я это прекрасно понимаю, — ледяным тоном перебиваю я его, не двигаясь с места. — Потому что ты точно якут. Но тогда ответь мне: почему ты позволяешь себе столь пренебрежительное отношение к женщинам? Помощница, проститутка, повар... Какая разница? Это просто работа, за которую нам всем здесь платят деньги. И ты выполняешь свою, а я — свою.

Арик замирает. Несколько секунд он лихорадочно хватает ртом воздух, разглядывая мою строгую серую юбку, застёгнутую на все пуговицы блузку и абсолютное, непрошибаемое спокойствие на лице. Наконец, его плечи опускаются, а злость сменяется неохотным уважением.

— Да уж... — бурчит он, пряча лопатку за спину. — Ты точно не соска. Садись давай и ничего больше не трогай. Так и быть, накормлю тебя завтраком.

Я коротко переглядываюсь с Пашей. Тот прячет усмешку в кулак, поднимает вверх оба больших пальца, беззвучно показывая мне «класс», и уходит из кухни делать свои дела.

Я сажусь на высокий барный стул у раздаточного стола. Ждать приходится недолго. Я молча и с некоторым завораживающим интересом наблюдаю, как Арик буквально творит чудеса с яйцами и сковородкой. Его движения становятся быстрыми, точными, почти артистичными. Очевидно, готовить он действительно умел и любил.

— Ты не якутянка, — вдруг негромко говорит он, разбивая очередное яйцо о край миски. На этот раз в его голосе нет прежней агрессии — только любопытство.

— Нет, — соглашаюсь я, подпирая подбородок ладонью. — Но долго там жила.

— В Лене плавала? — Арик быстро орудует венчиком.

— Даже рыбачить ходила. И чай местный собирала.

Он бросает на меня быстрый взгляд через плечо, на его губах мелькает тень улыбки:

— Но оленей, небось, не пасла?

— Не пришлось, да, — усмехаюсь я, чувствуя, как атмосфера на кухне окончательно разряжается.

— Когда уехали?

— Пять лет назад. Отцу нужно было срочное лечение, и нас отправили от компании в Питер. — Я внимательно смотрю на его профиль. — А как твоё полное имя?

— Ты не выговоришь, — отмахивается он, выливая воздушную яичную массу на раскалённое масло. Сковорода аппетитно шипит.

— А ты попробуй.

Парень вздыхает, перекладывает полотенце через плечо и поворачивается ко мне:

— Арылхан.

— Арылхан, — без запинки, с правильным гортанным акцентом повторяю я. — Что тут сложного?

Онемев на секунду, он удивлённо качает головой:

— Ну... спроси у тех местных придурков, которые стали звать меня Ариком. Им язык ломать лень.

— Почему ты спишь тут, в клубе? — спрашиваю я, замечая в углу за ширмой сложенную раскладушку и аккуратную стопку личных вещей.

— Снимать хату в Питере сейчас дико дорого, — хмурится Арылхан, ловко подбрасывая омлет на сковороде. — А я деньги коплю. Хочу квартиру свою купить, нормальную, чтобы ни от кого не зависеть.

И вот он поворачивается, делает красивый жест рукой и ставит передо мной белоснежную тарелку с пышным, золотистым омлетом. Такой идеальной формы я, наверное, не видела со времён детского садика. Стоит мне слегка толкнуть тарелку вилкой, как омлет начинает подрагивать, словно нежное желе. Рядом опускается чашка с умопомрачительно пахнущим свежим кофе.