Книга Невеста в 40+, страница 70 – Соня Вишнякова

— Спасибо, — я кинулась, куда она указала, натянула на себя всё эти невесомые вещи, выхожу.

— Идите за мной, — медсестра повела меня по коридору.

Мы подошли к дверям, на которых написано «Операционная».

— Он там, подождите здесь.

— Ладно, — я испуганно моргаю, оглушённая и онемевшая при виде этой страшной таблички на двери.

Села на стул. И замерла в ожидании. Какое-то время сижу, практически не двигаясь. Никто не ходит мимо, не выходит и не заходит в операционную. Только иногда слышны звуки, в которых я совершенно ничего не могу определить.

Поедом ем себя за то, что уехала со станции. Каждая минута, как вечность. Я не знаю, что сейчас будет. Время как будто остановилось. Мне страшно. Представляю, как сейчас выйдет врач, снимет маску и скажет: «Простите, сделал всё, что мог, но не сумел его спасти.

Я не готова, не хочу…

Руки мои слегка подрагивают, словно от холода.

Резкий звук… дверь открылась, вышла медсестра, за ней кто-то ещё, вроде мужчина, наверное, доктор. Затем я услышала стук колёс больничной каталки.

Встала, сделала шаг и в этот момент из двери вывозят каталку.

— Может, я сам пойду? — голос Сергея.

— Не положено. После операции ещё два часа лежать, — строгий женский голос.

— Как скажете, — весёлый голос.

Каталка выехала. Я во все глаза смотрю на Сергея, лежащего на ней.

— О, ты здесь, — усмехнулся он, — Лёха уже нажаловался?

— Что с тобой? — кидаюсь к нему, смотрю на забинтованную почти по локоть руку.

— Да всё нормально, буду жить, — улыбается.

Хватаюсь за его свободную руку, иду за ними. Его завозят в палату за углом.

— Перелечь можете сами, чтобы мы не тягали такого бугая, — улыбается медсестра.

— И на том спасибо, — в больничной одежде он садится на каталке, спрыгивает, немного пошатнулся, — о, чёрт…

— Вот я об этом и говорю, наркоз ещё пока действует, нужно лежать, — строго сказала женщина.

Сергей лёг на кровать. Громко вздохнул.

— Чёрт, теперь нужно заказы кому-то перепоручать, у нас и так завал.

— Приду через два часа, а до этого, чтобы не вздумал вставать, — медсестра погрозила Серёге пальцем, а потом уже более строго, обращаясь ко мне, — у вас десять минут.

— Хорошо, спасибо, — я кивнула и улыбнулась.

Слава богу, что он живой. Я уже кучу всего себе надумала.

Дверь закрылась.

— Ну, что, рассказывай, — показываю на его забинтованную руку.

— Да что рассказывать, отрезал кусок пальца, пришлось пришивать…

— Боже, боже, боже, — накатила новая волна слёз.

— Иди сюда, — Сергей вытянул руку, потянул, я присела, легла рядом с ним на больничную кровать, крепко прильнула, обхватила рукой.

— Это я виновата… я во всём виновата, — прижимаюсь лбом к его щеке.

Не выдерживаю, поцелуями осыпаю его лицо. На нём расплывается та самая обаятельная улыбка, которая с первых наших встреч меня покорила.

— Эй, полегче. Зацелуешь.

— Я так испугалась. Думала, уже всё, — целую его щёки, губы, глаза, нос.

— Ну, что ты, куда я от тебя денусь, — тянется к моей щеке, вытирает стекающие слёзы тыльной стороной ладони.

— Я во всём виновата, прости, прости… — повторяю и повторяю, подбородок дрожит.

— Не выдумывай, я сам не проверил аппарат. Нужно было сначала проверить, — уже не сопротивляется моим многочисленным поцелуям.

— Ты бы проверил, если бы не думал в этот момент о другом… прости, я сбила все твои мысли, — и снова осыпаю его щёки и губы поцелуями.