Книга Бумеранг, страница 43 – Гала Григ

Наскоро переодевшись, она решительно направилась к соседу — якобы, на правах предводительницы.

Ее настойчивый звонок в дверь буквально взбесил Петровича:

— Вот же неймется ей, — подумал он, успев-таки убрать сковородку с огня и открывая дверь.

— Господи! — воскликнула Эмма Борисовна, решительно входя в прихожую, да Вы эдак весь дом задымите. Что это у Вас подгорело? — а сама стремительно прошла не на кухню, откуда действительно доносились запахи подгоревшей яичницы, а сразу в комнату.

Правда, то, что она там увидела, заставило ее быстренько ретироваться. На диване Виктора Петровича лежал какой-то мужчина в одних трусах и майке. А рядом с диваном было постелено одеяло, на котором, по всей видимости, пришлось ночевать хозяину квартиры, то бишь самому Петровичу.

Эмма едва не лишилась дара речи, но, справившись с волнением, спросила шепотом:

— Это кто?

— Мой сослуживец, — спокойно ответствовал сосед. А Вы чего так испугались, вон дрожите прямо. Вчера поздно вечером приехал, неожиданно.

— Побегу я, — спохватилась Эмма. Она уже успокоилась по поводу нравственности соседа и решила, что оставаться в комнате с двумя мужчинами было просто неприлично.

Петрович удерживать не решился. А предводительница, выскочив от него, с облегчением вздохнула:

— Все нормально! Ох уж эта Клавдия.

В душе у Светы бушевал вулкан. Он то взрывался потоком слез, то, притаившись ненадолго, сверлил мозг воспоминаниями. Боль и обида время от времени обрушивались с новой силой.

Перед глазами прошла вся жизнь, наполненная горечью утраты любимого человека и малыша, ожидаемого с таким трепетом.

Одиночество заполнялось работой. Строить новые отношения уже не было желания. К тому же, надежда, что Володя вернется, постоянно присутствовала на протяжении долгих лет.

А потом уж и не ждала. Поздновато было думать о любви, о семье, о детях. Незаметно и пенсия подкатила. А теперь что уж. Одна радость — дружба с Клавдией, такой же одинокой и обделенной судьбой.

А последнее время так вообще все прекрасно было. Эмма внесла в их безрадостное существование свежеть новизны, радость общения. И все бы хорошо.

— Так нет же, — продолжала думать Светлана, — принесла его нелегкая. Как было спокойно на душе. А теперь думай, как поступить. Простить? Разве можно простить такую боль, причиненную то ли по глупости, то ли по малодушию, то ли просто потому, что не любил он меня?

И ведь что, по его словам, стало причиной?! Сплетни Ритки. Эта сучка никак простить не могла, что Андрей предпочел меня.

Да и не предпочел, просто сбежал от нее из-за ее же предательства.

И мне, и себе жизнь испортил. Но Андрей, как Андрей. Ритка, тварь, все изгадила. А ведь подруги были.

Ну ее тоже понять можно. Каково было узнать, что ее жених на мне женился.

И я тоже дура. На что надеялась? Ведь знала же, что он без ума от Риты.

О-ох-охонюшки, грехи мои тяжкие. Сама-то вон что натворила, а Владимира простить не могу. Все мы хороши!

Новый поток слез пролился из опухших глаз Светланы.

— Неужели он напрочь смоет всю горечь предательства? Неужели она сумеет найти оправдание для когда-то любимого Вовочки? — это проснулся внутренний сверчок.

О, женщины! Как быстро оттаивает ваше сердечко. Вся жизнь наперекосяк! А вот надо же — явился с повинной, и кажется, будто и не виновен совсем.