Книга Совершенно секретно, страница 68 – Надежда Борзакова

— Не подпускайте их близко, - проорал он и втащил нас с ней в здание, - Группа, отмена миссии!

Но к нему не прислушались – почему, я не понимала. Канонада продолжалась. Хоть место и отдаленное, но уверена ее было отлично слышно в жилых районах. И у людей волосы становились дыбом от страха. А вот я больше не боялась.

Что-то мелькнуло слева. Оттеснив Ольгу себе за спину прицелилась и выстрелила. Попала в грудную клетку, а Влас добил его.

Ольгино хныканье не мешало слышать приближение противников, а их скорость не препятствовала обороне. Я использовала пистолет, а Влас лишь свою силу. Мы справлялись как одно целое, чем в общем-то и были. И вдруг все стихло.

— Ты цела? – он склонился ко мне. Спокойный и сосредоточенный с виду, но я слышала, как бухает его сердце, ощущала переполнявший его океан эмоций, сдерживаемый лишь необходимостью защищать меня.

— Да! Ты?

— В норме. Надо проверить все ли ликвидированы, идем. А ты, - кивнул Ольге, - между нами держись и без глупостей.

Ей хватило выдержки делать что сказано. Прикрывая друг друга мы медленно пошли вперед. Каждую секунду мне казалось, что вот-вот на меня что-то прыгнет, пульс – собственный, Власа и Ольги подчас заглушал остальные звуки, и все же я не терялась. Могли ли вместе с ускоренной регенерацией передастся собранность и отвага?

Мы натыкались на трупы. Агентов опергруппы Рубикона и наших людей. Меня все же стошнило, Ольга вообще еле стояла на ногах.

— Живы? – к нам подскочил Барон. Весь в пыли и крови, но вроде целый. За ним я увидела остальных. Пересчитала взглядом – чуть больше половины…

Барон перекинул «калашникова» за плечо и обнял нас с Власом.

— Давайте приберемся и свалим пока подмога не прибыла, - распорядился Влас.

— А с ней что? – кивнул на Ольгу Барон.

— Я никому ничего не скажу, - прохныкала она, прячась за меня, - Честное слово не скажу. Не убивайте, пожалуйста…. Али-иса!

— Слушай сюда, - Влас несильно ее встряхнул, - Сейчас ты сядешь в ту красивую тачку и свалишь домой. Возьмешь бабло и документы, закажешь билеты в какие-нибудь теплые края, желательно подальше. Я внятно излагаю?

— Да! – она закивала.

— Ты, конечно же можешь позвонить прихвостням своего ныне покойного братца рассказать обо всем, что здесь видела, - тихо продолжил он, - Или можешь пойти в полицию и тоже рассказать. Оба варианта мало что изменят, если ты до конца осознала, что именно произошло….

— Я… я никому не скажу. О, боже, это же все правда. Господи! – я поддержала ее за талию, а девушка рыдая вцепилась в мои плечи.

— Ольга, послушай его. Уезжай из страны. О случившемся тебе не забыть, но если кому-то расскажешь подпишешь себе приговор. И не в нашем исполнении. Твоя личность навсегда будет связана с преступлением против человечества, хоть совершенного и не тобой. Так или иначе, куда бы ты не пошла и под какую бы программу защиты свидетелей не попала, это навсегда разрушит твою жизнь.

— Я поняла. Я сделаю все, как вы сказали.

— Это в твоих же интересах. А теперь иди.

Она выбежала из здания и через две с половиной минуты мы услышали визг шин. Потом пособирали наши гильзы и залили все припасенным в припаркованных недалеко машинах бензином. Последним, что я увидела перед вспышкой пожарища было мертвое лицо Ветлицкого.