Книга Я (не)твоя собственность, страница 45 – Надежда Борзакова

— Не ври, Макс.

Он дернулся, посмотрел на меня каким-то нечитабельным взглядом. А я…

— Я слышала ваш разговор с Кириллом в доме. Знаю, что ты сидел.

Макс тихо выругался. Машинально крепче прижал меня к себе. От этого заныла рана.

— Это же Славецкий тебя подставил, верно? Не смотри так, Макс… Если б ты был в чем-то замешан, отец бы мой знал. И костьми бы лет, но не дал бы нам встречаться. А он не знал. И зла тебе желать, кроме Славецкого некому…

Внутри все сжалось. Нервная дрожь пробрала тело и боль усилилась.

— Я права? — в носу защипало.

Макс отвернулся. Зажмурился.

— Я права, — к горлу подкатил комок. — А отец мой либо в этом тоже замешан, ведь ему были невыгодны наши отношения, либо просто об этом знал. В принципе это одно и то же.

Доставать пулю это очень больно. Но, если ее оставить в теле, то рана заразится и человек умрет. С правдой еще хуже. Если ее не говорить, то останешься жив с вечно гниющей раной внутри.

— Я не знала, Макс, — голос подвел.

У него включился телефон. Макс сел на койке, свесив ноги на пол. Машинально приложил ладонь к раненному плечу.

— Да, — незнакомым угасшим голосом сказал мужчина, нажав на дозвон.

Послушал несколько секунд.

— Приеду, — и отбил вызов. — Света, мне ехать надо, — повернулся ко мне.

В его глаза было больно смотреть. В них темнела бездна.

— Я должна тебе сказать…

— Мы договорим, — он прижался ледяными губами к моему лбу, — обязательно. Но позже.

Трусливая часть меня умоляла промолчать. Дать ему уехать, а себе еще раз все обдумать.

— Речь о Кирилле, Макс, — затараторила я. — Когда я тебя искала, приехала на квартиру. Там хозяйка. Она сказала, что ты съехал двумя днями ранее. С ней все понятно… Теперь. Но… Я позвонила Кириллу. Он сразу примчался. В новой дорогой тачке, Макс. И мне сказал, что ты уехал в другой город к девушке.

Я запнулась под тяжелым, пристальным взглядом. Самой себе показалась круглой идиоткой, но заткнуться была не в силах.

— Ты просил его не говорить, что тебя арестовали, знаю. Но…

Макс вскочил на ноги. Метнулся по палате, запустив пальцы в волосы. Побелел, а глаза стали безумными и налились кровью. Замерев, я смотрела во все глаза.

Разразившись бранью, врезал кулаком в стену. Раз, другой, третий, обдирая костяшки. Брань слилась в неразличимое рычание.

В палату вбежали его охранники.

— Ма-акс! Макс, блять, прекрати! — рявкнул один из них, пытаясь его оттащить.

Но Макс вырвался и ударил его так сильно, что тот потерял равновесие и рухнул на пол. И только теперь подключились остальные. С трудом они смогли его скрутить. Макс словно и правда обезумел. Не понимал где он и что делает. И это до смерти пугало.

Но я сползла с койки и приблизилась к ним. Почти слепо, ведь в глахах потемнело от слабости и боли в плече. Обхватила Макса за каменную шею, прижимаясь всем телом к рвано вздымающейся груди.

— Макс, не надо, я тебя прошу…. Пожалуйста… Ты пугаешь меня.

Он словно очнулся. Тяжело дыша, почти задыхаясь, уткнулся лицом мне в изгиб шеи на пару секунд.

— Руки убрали и вышли, — скомандовал охране и те подчинились.

Макс сжал меня руками, цепляясь как за соломинку, которая вытащит из трясины безумия. Я встала на носочки, крепче прижала его голову к своему плечу здоровой рукой, стала гладить все еще напряженную шею, стараясь как-то успокоить.