Книга Девушка брата, страница 19 – Надежда Борзакова

— Ты хочешь меня разозлить, — перебила я этот полный горечи ядовитый поток. — Зачем, Влад?

— А зачем ты жалеешь меня? — проорал он, заставив меня вздрогнуть. — Думаешь, я не замечаю этих проникновенных взглядов и тона, как к инвалиду?

Из-за мимики открылась ранка под бровью и пошла кровь. Влад выругался, съехал на обочину и остановился.

— Я не жалею тебя. К сожалению, или к счастью, поводов нет, — роясь в бардачке в поисках аптечки, сказала я. — Просто отношусь, как заслуживаешь. Нормально.

Выудив аптечку, нашла там стерильную салфетку и антисептик. Разорвала упаковку, смочила кусочек марли и осторожно прижала к его брови. Влад дернулся, но не отстранился.

Зажмурился, откинулся на подголовник. Едва соображая, что делаю, я погладила второй рукой его лицо, пытаясь расслабить мышцы. Кожа под пальцами была влажной и горячей.

А ощущалась так, будто я взялась рукой за оголенный кабель. Простое невинное касание. А остро настолько, что щемило сердце.

— Не уберешь руки, я трахну тебя прямо сейчас, в этой машине, — Влад поднял голову. Открыл глаза.

Вот только в них не было ни угрозы, ни похоти. Потемневшие, с расширенными зрачками. И глядели так, будто забирались под кожу. Касались к самому сердцу.

— Так трахни, — промокнув напоследок рану, я отняла руку. — Добьешься своего — я тебя возненавижу. Авось полегчает…

Дальнейшие слова застряли в горле. Я подавилась ими, едва удержавшись, чтоб не раскашляться от ментального удушья.

Страдание. Адская боль. Отчаяние. Они отразились на разбитом лице мужчины, будто Влад дал заглянуть мне в свою душу. На краткий миг.

Потом он с хриплым воем со всей силы замолотил кулаками по рулю. А я обвила его за плечи со спины, насколько могла, прижалась всем телом.

— Лучше уйди, Настя, — прохрипел он.

Я покачала головой, будто он мог это увидеть. Закусила губу, чтоб не разрыдаться. Передвинулась и обняла, прижав его голову к своему плечу. А Влад обхватил мой стан, крепко, практически доставая кончиками пальцев до своего туловища. Цепляясь как за соломинку.

И мы просто сидели так — долго-долго в темноте.

— Прости себя, пожалуйста, — после долгого молчания решилась я. — Ты смог выжить… Столько раз. Значит и это сможешь. Ты получил уже наказание…

Слезы все же побежали. А может, я плакала все время, пока прижималась губами к черной ткани его толстовки. Не знаю.

— Думаешь, это я самобичеванием занялся? — он поднял голову. Отодвинулся, — Или, как там это модно называть? Саморазрушение?

Из ранки снова пошла кровь. Как бы отвести его в травмпункт, чтоб наложили швы?

— Скажи, как на самом деле, — я как можно незаметнее смахнула слезы.

— Да я просто не могу ничего другого, кроме как бить морды. Потому что дебилом родился и вырос. Гены шлюхи сказались. Я не о Миле, если что, — горько выплюнул он, — а и эта, как его… Родовая гипоксия повлияла.

Не свои слова.

— Что смотришь? Глебушка что не уточнял, что у нас разные матери? Его — жена, а моя — так, временная подстилка, каких у папочки десятки. Он — запланированный и желанный, а я бы не родился, если б моя мать не была дурой и сделала аборт.

— Она любила тебя, — прошептала я.

— И умерла из-за меня.

— Нет, Влад. Ее смерть не твоя вина. Не твоя! Эта ужасная трагедия…

— Хватит! — рычаще оборвал он, — Меня! Жалеть!