Книга Стражи, страница 86 – Надежда Борзакова

Они просили меня остаться, с тех пор каждый раз просят, но мне нужно было заняться делами. Папа провел до машины.

— Сядь внутрь на минуту, пап, – проговорила я, – И, пожалуйста, выслушай.

Я вытащила из бардачка Американ Экспресс.

— Банковская карта на твое имя, мама – поверенный, – он уже готовился возразить, но я не позволила, – Папа, пожалуйста! Я хочу, чтоб они были у вас.

— Катя, я могу подключить связи. Тебе не обязательно…

— Обязательно, папа. Я хочу их остановить, хочу, чтоб они никому больше не причинили вред.

— Которые «они»? Ты думаешь в одиночку уничтожить мировой терроризм?

— Мировой терроризм ничто, по сравнению с ними, пап. Большего я не могу сказать.

— Мне что теперь просто ждать, пока придут и скажут, – договорить он не смог.

Я обняла его.

— Папочка, все будет хорошо, обещаю! Просто поверь мне, – так уверенно лгать лишь чтоб защитить тех, кого любишь было одним из того, чему он научил меня….

Это сегодня. Было. Ровно год прошел с Жениных слов: «Катя! Дима погиб!».

Я вылезла из постели и оделась. Тихонько сбежав по ступенькам, вышла из Лидиного дома. Записки не оставляла – вернусь до утра. Промчавшись по пустым дорогам свернула в знакомый двор. Я не приезжала сюда ни разу после атаки. Не интересовалась, как именно замели следы. Не забрала ни одной из своих вещей. Меня отпустили на неделю, сразу после того, как «Вестники» попали в нашу ловушку, и мы вернулись в штаб. Я плохо помнила, как мы вернулись – спасибо нашим медикам. Зато каждое женино слово я, кажется, смогу повторить и через тысячи лет….

Апрель 2015 Киев, штаб

— Вам нельзя двигаться, Евгений, – наши врачи никогда не теряют терпения.

— Мне…нужно ее увидеть, – прохрипел Женя.

— Вы сейчас не сможете, – оба обернулись, я вошла в палату.

— Оставьте нас, – проговорила я. Медсестра вышла.

Я шагнула к его кровати и присела на край.

— Кать, я..., – я взяла его за руку. У него серьезный ушиб позвоночника, также множественные травмы внутренних органов, а на лице теперь навсегда останутся шрамы – даже наши хирурги бессильны. И двое суток в коме…., – я так виноват, Катя, – по его щекам покатились слезы. Протянув руку, я вытерла их.

— Женя, тебе нужно беречь силы, – это не я, а вновь та, другая женщина спокойным голосом проговорила успокаивающие слова.

— Кать, с ними были люди из «Тауэра». Это они…, – он вздохнул, – «Вестники» поехали на локацию. И мы почти выбрались. Он приказал продолжить отступление, а сам вернулся уничтожить файл. «Я тебя догоню. Нельзя им позволить расшифровать файл». А потом был взрыв…. Если б я пошел с ним.

— Вы б оба погибли, Женя. Времени до взрыва было ровно столько, чтоб «Тауэр» успел уйти. Времени уйти с нижнего уровня просто не хватило…

— Не надо…Лучше ори на меня, обзови трусом, но не жалей…. Не того, кто виноват в смерти твоего любимого.

— В его смерти виноват не ты. Не ты, Женя, а террористы. Это они убили его, убили Артема, Киру…И они заплатят. Каждый, кто виновен, своей кровью заплатит. Я клянусь….

Сразу после разговора с Женей я подала прошение о проверке. Мне предлагалось отдохнуть эту неделю, прийти в себя, но я знала, что это значит. За мной будут следить, более того, следить станут за каждым моим контактом. Не пройду потом проверку Лида и Майк, мама и папа будут в опасности. К ним явятся люди из «альфы», представятся агентами СБУ и будут задавать вопросы. Как минимум. А так, если что, я просто исчезну, им скажут – погибла при исполнении.