Книга Стражи, страница 102 – Надежда Борзакова

— Дима? – перевернувшись на четвереньки, я на шажок приблизилась к нему, – Дима? Это я, Катя! – опершись на одну руку, протянула другую и коснулась его лица. Он резко вскинул голову, заставив меня вздрогнуть. Я не отстранилась. Он надсадно дышал, все его тело сотрясала дрожь, а взгляд…

— Дима, – всхлипнула я, – Это ведь ты! Ты!

Я обняла его за плечи. Его трясло, но мгновение спустя, я ощутила его руки на своей талии. Робко, едва касаясь, он обнял меня.

— Катя? – прохрипел Дима, – Ты. Жива.

Слегка отстранившись, я взяла его лицо в ладони, заставив смотреть в свои глаза.

— Я здесь, Дима. Все хорошо. Но мы должны уйти, – внезапно он оттолкнул меня. Распахнулись двери. Уследить за его движениями я не могла, лишь только видела, как один за другим оказывались на полу поверженные враги. Мертвы? Вероятнее, от таких ударов не выживают. По полу заскользил ствол, я подхватила его.

— Уходим, – скомандовал Дима.

Мы выскочили в коридор. Жесты, выстрелы, передвижения – мы чувствовали друг друга, действовали как одно целое, чем и являемся. Подняться на уровень вверх, убрать врагов, вот и компьютер, вернее много, очень много компьютеров. Дима подсоединил носитель, 10 секунд – 2 Трб, еще команда. Враги. Выстрелы. Бег. Мы выскочили из жуткого строения, вот и машина. Ключи в зажигании. Он за рулем, а я в обороне. Пули свистят, мы разгоняемся, позади слышен взрыв. И как он успел запустить самоуничтожение? Вылетаем на магистраль, несемся, благо сейчас ночь и машин немного. Оторвались. Дима замедлился. Я закрыла глаза.

Что-то мягкое и теплое на моей коже, тело расслаблено наслаждается покоем. Кто-то присел рядом. Открыв глаза, я увидела Диму.

— Не поднимайся, – тихо сказал он, положив ладонь на мое плечо, – Имя и возраст?

— Катерина, 24, – я улыбнулась.

— Сколько? – он показывает три пальца.

— Три.

— Смотри на палец, – миниатюрным фонариком, он посветил мне сначала в один, а после в другой глаз. Потом положил ладонь на грудную клетку.

— Медленно вздыхай, – выполнив его просьбу, я ойкнула – ребра пронзила боль.

— Два ребра сломано, – определил он. Потом одним движением приподнял меня, усадив.

— Головокружение?

— Нет.

Он пощупал пульс.

— Ребра, трещина в правом запястье, множественные ушибы, – проговорил он, – я сделал перевязку и уколол тебе обезболивающее.

— Дима…, -начала я.

— Прости, – хрипло прошептал он, – я не…я не понимал, что творю.

Я прижалась к нему.

— Я знаю, знаю. Ничего, главное – ты здесь. Ты жив, – шептала я. Рыдания – долгие-долгие месяцы я день за днем глушила их в груди, прорвались наружу. Он прижимал меня к себе так крепко и так нежно и осторожно покачивая, успокаивал. Браслеты на моей руке. Чудом остались на месте. Чуть отодвинувшись от него, я расцепила их.

— Ты обещал его не снимать, – проговорила я, – Пора сдержать слово, – я надела его на запястье и прижалась губами к его губам. Жар. Пламя. Не описать мириады чувств, когда наши губы, наши тела слились воедино. Время замерло, реальность исчезла, ужас растворился где-то там, во мраке, в котором я жила без него.

— Я не сделал тебе больно? – прошептал он мне в макушку.

Я смогла лишь покачать головой и забылась во сне.

Я проснулась – лежа на его широкой груди, его руки крепко сжимали меня в объятьях.