Книга Там, где ты, страница 47 – Надежда Борзакова

Сейчас я особенно жалела, что так плохо знала историю. Вдруг учись я усерднее, знала бы сейчас хоть что-то о нынешних событиях, даже не смотря на скудность и искаженность дошедших до нас данных.

Веда иногда гадала вечерами. Не раз я заставала ее непрерывно вглядывающейся в зеркало, покрытое водой или сидящей неподвижно в окружении свечей и дымящихся трав, глядя в пустоту. Она видела лес и поле, битву, но ничего конкретного. Говорила, будто знает – Крепимир и Стас живы и мне оставалось лишь надеяться, что это так.

Об особенностях ее даре мы разговаривали мало. Я знала, например, что иногда она может увидеть будущее.  Еще спросила однажды, способна ли она исцелять больных. На что Веда ответила утвердительно, но с оговоркой о воле богов, травах и настоях. Последние, впрочем, имели хоть какую-то эффективность, от того я внимала ее знаниям столь же, сколь она моим. Тем немногим, что могло пригодиться в реалиях девятого века и при отсутствии большей части знаний анатомии. В завязавшейся меж нами дружбе, мы обе находили хоть немного утешенья. Что до остальных – Оляна, к примеру, проводила дни в слезах, срываясь на детях, Вера с головой ушла в домашние хлопоты, Добрава помогала мне в «клинике». Со стороны повседневность выглядела почти по-прежнему. Не хватало лишь шумных голосов, звона мечей во время тренировок, ударов молота из кузницы, топота лошадиных копыт, предвещавшего возвращение охотников из лесу. Нас окутала тишина. Ледяная, гнетущая, жуткая….

Огненная вспышка ворвалась в комнату, распахнув ставни. С нею вместе до нас донеслись крики и звон оружия. В ярком свете Ведино лицо казалось бледнее мела. Эту ночь, как и несколько предыдущих мы провели в одной комнате. По крайней мере рядом с ней кромешная темнота пугала чуть меньше. Соскочив с кровати, мы выглянули в окно. Весь видимый участок заграждения пылал огнем. И сражающиеся на его фоне мужчины походили на фантастических персонажей. Вот только передо мной не фантастический боевик на экране, а сражение в реальности.

Сухие срубы. Они ведь быстро сгорят и городище останется как на ладони. Как потушить долбаный пожар с одним колодцем и, что хуже всего, в разгар битвы?

Прихватив клинок Стаса, с которым не расставалась и в ночи, я рванула к дверям, но Веда удержала меня.

— Пусти, я должна….

— Должна что? – перебила она, — Биться наравне с мужчинами? Ты это можешь?

Не могу. Вообще ничего не могу, кроме как стоять и беспомощно смотреть. Ждать вестей, не могучи ничего изменить.

Я не знала, сколько мы так простояли, слушая биение собственных сердец, заглушающее шум битвы. Звон клинков вскоре стал стихать.

— Сдавайтесь! – прогремел странно знакомый голос. Владислав? Не может быть, что киевскому княжичу делать здесь? Выскользнув из рук Веды, я выбежала из комнаты и, едва не свалившись со ступенек, выскочила на улицу. От зарева пожарища было светло как днем. Перепуганные женщины рыдали, прижимая к себе рыдающих же детей. Повсюду лежали окровавленные тела – в до боли знакомых кольчугах и черных, отороченных мехом плащах. Лошади без всадников носились вокруг. С десяток дружинников теснили нескольких берсерков. Те уже побросали мечи, их глаза с одинаковой бессильной злобой блестели на грязных бородатых лицах.

— Все равно конец вам, поляне, — выплюнул один из них, — Берсерк теперь княжит в Киеве, переловит вас как псов и….