Книга Предатель. Нелюбимая жена, страница 54 – Надежда Борзакова

— Отвали!

— У-у-у, Яшин, — заржал Черненко. — Такие слова знает… Отвали! Слышали, пацаны? У нашего ботана голосок прорезался.

Яшин замахнулся кулаком, но Клим успел среагировать и ударил первым. Я в ужасе завопила, когда Рома рухнул на асфальт. Очки соскочили с него и упали рядом чудом не разбившись.

— Не надо, пожалуйста! Ну, Клим! Кто-нибудь, помогите! — закричала я.

Увидела, что к нам бежит школьный охранник дядя Толя. Клим и его друзья бросились в рассыпную, а я села на корточки возле Яшина. Из-под руки, которой он зажимал нос, сочилась кровь.

— Ром… Рома…

— Все нормально, — прогнусавил он. Нащупал очки, дрогнувшей рукой нацепил их.

— Вот отморозь! Сильно тебя? Дай гляну? — склонился подбежавший дядя Толя. — Медсестра может еще на месте, идем в медпункт отведу. И ментов вызовем…

— Не надо! — Яшин резко поднялся на ноги. Убрал руку от лица и я увидела, как под глазом наливается синяк. Кровь из носа вроде бы не сочилась…

— Как это не надо? По Черненку ментовка давно уже плачет.

— Не бил меня никто! Я поскользнулся и упал…

— Яшин…

— Я серьезно, дядя Толя. Спасибо, но ничего не нужно. До свидания.

И, повернувшись спиной, пошел прочь.

— Ух, девчонки… Все из-за вас, — махнул рукой охранник.

— Ром… Ром, подожди, — я побежала следом за Яшиным.

Меня всю трясло, во рту словно пустыня образовалась. Не помню, бывало ли мне еще когда-то настолько страшно.

— Спасибо тебе большое, что помог.

— Да уж, — он прятал взгляд, — помог…

— Черненко, он придурок полный… Тупой качок.

— Угу, — хмыкнул Яшин.

Я увидела, что рукав его рубашки порван, на предплечье ссадина. Наверное, ободрал об асфальт, когда упал.

— Ром, ты руку содрал. А у меня перекись есть… Давай обработаю?

— Да не надо!

— Аха, инфекция еще какая-то попадет. Не надо! Идем туда, — кивнула на кособокую скамейку возле одного из гаражей.

Яшин дал себя увести. Сев на скамейку, я полезла в сумку. Перекись, марлевые салфетки, пластырь… У меня все семья врачи, так что в сумке сколько себя помню есть все для первой помощи.

— Поверни голову, — попросила я и, смочив салфетку, промокнула ею кровь с лица парня.

— Домой придешь, лед приложи, — сказала я.

Яшин застыл истуканом. Как будто даже не дышал, а на лице проступили алые пятна.

— Давай руку…

Когда смоченная перекисью салфетка соприкоснулась с пострадавшей кожей, Яшин дернулся, тихо зашипел и я торопливо подула на ссадину.

— Нужно потерпеть. Сейчас пройдет.

Синие глаза поймали мои и не отпускали. А они у него красивые. Ярко-голубые с густыми темными ресницами. Жаль, из-за очков это теряется.

— Сп-пасибо…

— Не за что, Рома. Это тебе спасибо, — сказала я, вставая со скамейки. — Ну, до завтра.

— Жень, а…

— Что?

— Н-нет. Ничего. Пока.

— Пока, — сказала я и зашагала прочь.

Наши дни

— Черненко отсидел, между прочим. За нанесение тяжких телесных, — сказала я.

— Ну, это было ожидаемо, — отозвался Яшин. — Жень?

Синие глаза смотрели в мои. Смотрели так, словно Рома давал мне заглянуть в свою душу. Читать в ней, как в открытой книге. И то, что я видела отзывалось внутри щемящим трепетом.

— Я…, - он качнул головой. — Давай еще прогуляемся?

Не хотелось домой. Не хотелось… Расставаться? Да нет, глупость какая-то. Но я скоро уеду. Что такого, если еще немного…

— Давай.

Рома расплатился по счету. Встав из-за стола подал мне руку. Галантный жест не ограничился всего лишь тем, что мне помогли подняться. Рома переплел наши пальцы и так, держа за руку, повел к выходу. У него была холодная рука. Она держала мою крепко, уверенно и в то же время я чувствовала, что она подрагивает. А еще я знала, что должна бы отнять руку, но… Поняла, что не хочу этого.