Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 43 – Надежда Борзакова

Так что да, для Дана все как раньше. Хорошо и удобно. А для тебя все так же тяжело, но еще вдобавок после измены и после всего, что было после нее.

Я глубоко вздохнула. Ладно. Надо как-то попытаться уснуть, иначе завтра, то есть уже сегодня, буду как зомби. Утро вечера мудренее. Я просто устала. Просто слишком много всего. Завтра должно стать лучше. Дан просто занят. Много работает. Он не может все бросить и бегать вокруг меня, так не бывает во взрослой жизни. В реальной жизни. Так бывает только в сказках и надо это принять.

Вымыв чашку, я тихо вышла из кухни и пошла спать.

Данила

— Я так скучала по тебе, Дан, так скучала, — ворковала Дина, лежа на его плече. — А ты скучал по мне?

— Угу, — хмыкнул Данила, обводя ладонью округлое, упругое бедро.

После секса клонило в сон. Но уснуть мешали мысли. И злость мешала, сбросить которую даже с Диной не получилось. Расслабиться. Забыться. Не вышло от слова совсем. И это бесило еще больше.

— Да-а-ан, Данечка… Я так тебя люблю. Ты у меня самый-самый лучший.

Слова девки ласкали слух, согревали после того холода, которым его ежедневно обдавала Машка. Но прогнать тот полностью все равно не могли. Как и ощущение, что ничего не изменилось — тоже. Он-то думал, Машка выводы сделала и теперь все будет иначе, а она… Застывает бревном от его прикосновений, а о постели и речи не идет. Нет, ну первые дни он ждал. Думал оттает. Цветов ей купил, цацку золотую, на салон денег дал, на всякие там маникюры-педикюры. Четыре часа один дома с ребенком провел. Благо два из них Аня спала, но после истерику закатила такую, что у Данилы в ушах потом еще час звенело. Но Машке ни слова не сказал об этом, стерпел, чтоб приятное сделать. Да и она после салона такой милахой пришла, что как-то и претензии высказывать перехотелось. А потом, в воскресенье целый день их с малой гулял. Слушал хныканье девочки и Машкино сюсюканье, которые заняли половину этой “классной” семейной прогулки. Он стерпел и это. А, вместо благодарности хоть какой-то, опять был оставлен на ночь в одиночестве. В понедельник заболела Анька. Сопли, температура, ор по ночам. Машка злая и никакая. Почти два косаря на педиатра и таблетки там всякие. Почти два косаря, вашу мать! Педиатр обронил, что, как в садик пойдет, такое постоянно будет, это же пацаны рассказывали. Капец. Никакой жизни.

Во вторник малую попустило, зато слегла сама Машка с теми же симптомами. Просто супер. Теперь, вдобавок к работе, ему приходилось еще и жрать самому готовить потому что Машка попросила это сделать. И он не отказал. Жалко ее было, да. Хоть, по сути, он этого не должен делать. Он, Данила, деньги в семью приносит, а делать все по хозяйству — это задача Машки. Отец его никогда матери в этом не помогал, она всегда сама справлялась при том, что еще и работала и ничего.

Через несколько дней малая совсем выздоровела, как и Машка, но это снова ничего не поменяло.

В пятницу на пороге станции нарисовалась Дина. Он чуть ли не месяц назад ее послал, окончательно решив вернуть Машку. Послал некрасиво, не церемонясь, а она все равно пришла. Сходу на колени встала, даже ни слова, ни полслова упрека или претензии какой-то. И он решил — пофиг. На все пофиг. Он мужчина и имеет право удовлетворять свои потребности. Если жена не может их удовлетворить, то сама и виновата. Потом они поехали к Дине и полночи кувыркались в постели.