Книга Снова моя, страница 89 – Надежда Борзакова

— Слушай, Злат, — медленно начала Яна, забрав у меня стакан, — если что я не советы даю. Как могу? Но ты просто подумай о том, что возможно упускаешь шанс быть вместе с той самой любовью всей своей жизни просто из страха, что не сложится и из-за обиды, которую никак не отпустишь. Я не могу представить, как погано ты себя чувствовала и какую жесть пережила, но это уже в прошлом. А что будет в будущем решать только тебе. Ладно, давай, успокаивайся. Домой скоро.

— Яна. Это Ветров, — зачем-то выпалила я.

Он улыбнулась.

— Вроде я не поняла.

Яна вышла. Я без сил откинулась на спинку дивана. Сползла ниже и опустила тяжелые веки. Слова Яны продолжали звучать в ушах. Я любила Руслана и по прежнему люблю. И он любит меня. Так что же я делаю? За что держусь? За обиду?

Перед глазами снова замелькали воспоминания. То самое страшное утро. То, каким был тогда Руслан. И виделось все теперь совсем-совсем иначе. Он хотел поиграть, но влюбился. Он испугался своих чувств и того, что они не взаимны и потому поступил так, как планировал изначально, спрятавшись в отрицании. Разве я сейчас не поступаю подобным образом?

Через все пробки вечерней столицы такси ехало словно целую вечность. Я изнывала от ожидания, бесилась внутри, но молчала. Таксист ни в чем не виноват. Таксист вообще хороший и приятный мужчина средних лет. Деликатный. Шоколадкой вон меня угостил, не спрашивая ни о чем. И изо всех сил старался доехать побыстрее, но просто не мог.

Лучше бы на метро поехала. И как только не додумалась до этого сразу. Вот, дура. Сердце колотилось, словно пыталось подгонять нудно тянущиеся по залитой солнцем дороге автомобили. Заставила себя отвлечься от абсолютно бестолкового смотрения в окно и заняться делом. А именно привести себя в относительный порядок. Нет, конечно же еще в кабинете я стерла потекшую тушь и подводку, придав лицу более-менее приемлемый вид, но этого мало. Уж слишком видно, что я недавно рыдала. Возможно, практически любая другая бы на моем месте и думать забыла о внешнем виде. В моем же случае сказывался банальная многолетняя привычка, во что бы то ни стало в абсолютно любой ситуации пытаться выглядеть уместно, хоть сколько усилий приходится для этого прилагать. Потому, что поступать иначе, означало для меня сдаться. Срастись, начать соответствовать обидному ярлыку нищебродки, дочки отбросов, которая “вырастет такой же” повешенному на меня “добрыми” людьми в раннем детстве.

Достав из сумки косметичку, я выудила оттуда зеркало и консилер в стике. Нанесла несколько капель под глаза и на крылья носа, вбила кончиками пальцев. Ни о каких графичных стрелках речи не шло с тем, что крашусь на ходу, потому я просто нарисовала коричневым карандашом тонкую линию у самого роста верхних ресниц, добавив маленький хвостик у внешнего угла глаза. Подвела водную линию нижнего века белым карандашом, подкрасила ресницы тушью. Что ж, так намного лучше.

Наконец, мы подъехали к Ветровскому бизнес-центру. Расплатившись с водителем, я вышла из машины. Вдохнула поглубже теплый летний воздух, стремясь унять вновь разогнавшееся сердце.

Когда заходила внутрь, практически столкнулась с Вадимом.

— Здравствуйте, Злата, — сделав знак сопровождающей его охране, он улыбнулся так, словно предыдущая наша встреча закончилась милым прощанием.