Книга Снова моя, страница 74 – Надежда Борзакова

Какая ты у меня красивая была, мамочка. Стройная, высокая, лицо сердечком, волосы копной. Глаза, как бездонное озеро. Почему, ну почему в жизни твоей все именно так и почему ты оставила меня так рано. Не увидела, какой я стала… И все из-за этого ничтожества!

Я сжала зубы. Мама бы не хотела, чтоб я грустила еще и в день рождения. Она любила меня. По-своему и по-разному, но любила. И хотела бы, чтоб я была счастливой.

Вымывшись, я накрутила волосы и убрала верхнюю часть от лица, закрепив на макушке. Вытянула потом пару прядей для естественного и нарочито небрежного эффекта. Нанесла на лицо тон и румяна, нарисовала небольшие стрелки, подчеркнула брови и подкрасила блеском губы. Из одежды — юбка-карандаш темно-зеленого цвета длиной чуть ниже колена и черная блузка с рукавами-воланами и треугольным вырезом. Ко всему этому, конечно же, шпильки вместо привычных мокасин. Ноги будут болеть в конце дня, но красота требует жертв.

Уже по-летнему жаркая погода позволила обойтись без плаща. Прихватив сумку и солнцезащитные очки, я вышла из дому. Вызвала лифт, чтоб не ковылять по ступенькам. Пришло сообщение от брата с поздравлением. Мог бы и набрать, конечно.

— Другое поколение, — пробормотала себе под нос, выходя на улицу.

И сразу же за порогом парадного налетела на чью-то каменную грудь.

— Ай! — Ветров обхватил меня здоровой рукой и прижал к себе крепче. — Между прочим, Златовласка, ребра еще болят.

Я задохнулась. Не столько от того, что здоровенная лапища давила на грудную клетку, сколько от неожиданности.

— Ну и не надо тогда меня к ним прижимать.

— И это вместо извинений, что налетела на меня? — он изогнул бровь.

— Я не видела, куда иду, а вот ты прекрасно видел, так что сам виноват…

Вспомнился другой день и другое столкновение. Внутри больно царапнуло. По ветровскому лицу пробежала тень. Тоже вспомнил, наверное.

Так, как встретишь Новый год, так его и проведешь. С Днем рождения та же история. Не хочу я свой двадцать восьмой год грустить.

— Пусти!

— Не-а! С Днем рождения, Златовласка. Сколько там тебе? — теплые пальцы переместились на уши. — Раз, два, три…

Я рассмеялась. Этот идиот что, серьезно?

— …двадцать семь, двадцать во-о-осемь, — довольно улыбаясь, потянул вверх сильнее, чем обычно и впечатался в мои губы своими. Только на секунду. Как случайно. Губам стало жарко. Телу тоже.

Потом Ветров сунул руку в карман и достал оттуда ключи с брелоком.

— На права при мне сдавать будешь, — сказал, протягивая их мне.

— А…, - и только сейчас я увидела, что рядом с Ветровким «мерсом» красуется ярко-красная «инфинити», перевязанная красным же бантом с гигантским букетом роз, лежащим на капоте.

Я так и застыла с открытым ртом. Машина. Мне.

— Руслан, это…

Стараясь не убиться на шпильках подошла к машине. Потрогала нагретый солнцем отполированный капот кончиками пальцев так, словно боялась, что он не настоящий. Потом взяла в руки букет. Розы пахли летом и любовью.

— Нравится? Или другого цвета хочешь?

— Она шикарная. Нереально шикарная, но… Руслан, это слишком…

Такие подарки дарят женам. Невестам. Ну или содержанкам. Ни к одной категории я не принадлежала.

— Психотерапевт предупреждал, что скорее всего у тебя будет такая реакция, из-за сложного детства, — беспечно сказал Ветров. — Ну, ничего, приучим со временем уметь принимать достойные тебя подарки.