Книга Снова моя, страница 34 – Надежда Борзакова

Ваня фыркнул. Но такси вызвать не дал. Сам отвез. И всю дорогу я была как на иголках. Мысленно умоляла высшие силы не дать ему заговорить про Ветрова. Понимала уже — тем, что не рассказала Ване про него сразу, сделала только хуже. К счастью, о Ветрове не было сказано ни слова.

— Ты же помнишь, что у нас в субботу? — спросил он, когда мы приехали к моему дому.

Я едва удержалась, чтоб не выругаться. Знакомство с родителями. А я о нем напрочь забыла.

— Конечно. Во сколько ты за мной заедешь?

— В одиннадцать.

— Отлично. Тогда до субботы, — и быстро поцеловав его в губы, я вышла из машины.

Или, точнее, просто сбежала от этого мужчины, презирая себя за трусость и сожаления о том, что нельзя точно так же сбежать от ситуации.

А ночью мне позвонила мамина соседка.

Отец умер.

У меня было мало хороших воспоминаний о детстве. А об отце не было ни одного. Вообще. Хоть сколько раз я пыталась отыскать в самых темных уголках памяти хоть что-то, не получилось ни разу. Он никогда не катал меня на плечах, не играл со мной. Не водил гулять в парк или на аттракционы. Не покупал мороженое. Даже ни на одно Первое сентября не пришел.

И все-таки, это был мой отец. Как бы я ни ненавидела его за побои, дебоши и за мамину поломанную жизнь… Это был мой отец.

Я сидела на скособоченном кресле в полуразрушенной, захламленной хрущевке, воняющей алкоголем и нечистотами, и слепо смотрела перед собой. Слез не было. Были холод, пустота и тьма.

— Это ты виновата. Забила на всех, в столицу свою укатила. Странно, что сегодня с любимой работы вырвалась, — впервые за все часы, прошедшие с момента, как я заехала за ним, чтоб вместе отправиться домой, подал голос брат.

Он продолжал орать что-то в таком духе, а я заткнула уши, закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться. Так же, как делала это в детстве.

— На меня смотри, дрянь! — Денис вдруг больно схватил меня за предплечье и сдернул с кресла.

Затряс, брызжа слюной и громко матерясь. Опухшее лицо брата так напоминало сейчас лицо отца. Этот голос, прокуренный, пропитый… Запах…

Все внутри меня сжалось от ужаса. В горле спазм — не закричать и не заплакать.

— Денечка, что ж ты делаешь-то? — запричитала соседка, тетя Вера. — Это же сестра твоя…

Он рявкнул на нее, послал. И пожилая женщина испуганной мышью выскользнула из комнаты. Сколько раз бывало так же много лет назад?

Денис ударил меня по лицу и я, потеряв равновесие, упала на грязный пол. Захныкала, большего не могла. Сжалась вся, закрывая голову руками в ожидании побоев. Слишком часто в детстве бывало точно так же.

Вдруг из тумана перед глазами проступила фигура Ветрова. Может, у меня сотрясение какое-нибудь и из-за него галлюцинации? Ведь он никак не мог оказаться здесь…

Громко заматерившись, он врезал Денису так сильно, что тот влетел в стену.

— … она твоя сестра, дебил! Еще раз ее тронешь, я тебе хребет сломаю, понял?! — орал Ветров, тряся Дениса так же, как, тот меня минуту назад.

— П-понял, — пропищал тот, шмыгая носом, из которого бежала алая юшка.

— Вышел отсюда!

Ветров вытолкнул Дениса за дверь, запер ее. Потом подошел ко мне. Я закрыла лицо руками, разрыдалась. От отчаяния, от ужаса, боли и стыда, что он вот это вот все видел. Что моя жизнь такая…

Меня подняли с пола, прижали к пахнущему древесным парфюмом пальто. Я почувствовала прикосновение холодных губ к своей макушке. Под щекой глухо колотилось сердце. Стало тепло. Возникло странное, забытое ощущение, что я не одна.