Книга Несносный босс, страница 46 – Надежда Борзакова

Нет, наверное, дело не в повредившемся рассудке. А в том, что Тарновский часть моей юности. Яркая, болезненная часть, унесшая с собой мои девичьи мечты, наивность и умение беззаветно любить. Ожесточившая меня, изменившая раз и навсегда. Ясное дело, что новая встреча взбудоражила, забрала покой, пробудила воспоминания. Хорошие воспоминания, ведь время гадкая штука, умеющая стирать плохое. Да еще и этот дурацкий порыв Тарновского “исправить ошибку”. Конечно же краткий и мимолетный. Где Тарновский и где усилия, старания и заморочки?

Никакие это не “чувства”. По крайней мере, не те, за которые может быть стыдно женщине, пребывающей в отношениях с другим мужчиной. И скоро все устаканится. Уже начала устаканиваться. Мы просто будем работать вместе. И все.

Успокоенная этими мыслями, я ослабила ремень, сунула в уши наушники, опустила спинку кресла и закрыла глаза.

К скуле нежно прикасались теплые мужские пальцы. Знакомое ощущение. Давно забытое. Давным-давно. Открыв глаза, я обнаружила в десятке сантиметров прямо над собой лицо Тарновского. Льдисто-синие глаза смотрели с нежностью, губы слегка улыбались, а огромная лапа пребывала в еще более интимной близости от моего лица.

— Ты что делаешь? — отпрянув, выпалила я. Поняв, что не слышу себя, я вспомнила о наушниках и вытащила их. Поймала на себе взгляды, сидевших по диагонали от нас пассажиров. Видать слишком громко крикнула. Нервно улыбнувшись, снова перевела взгляд на Тарновского. Гневный взгляд, на который он, естественно, не обратил ни малейшего внимания.

— Сейчас снижаться начнем, Ален, — невозмутимо произнес мужчина. Словно это совершенно нормально приближаться ко мне на расстояние поцелуя. — Решил тебя разбудить до того, как это сделает стюардесса.

— Угу, — сипло хмыкнула я.

Выпрямила спинку кресла, затянула потуже ремень безопасности. Потерла лицо, прогоняя сонливость. Ой, мамочки, на ресницах же тушь. Включив фронтальную камеру на телефоне, провела кончиками пальцев под глазами. Ну, как-то так. Надо было умыться перед вылетом, но я не успела.

Объявили посадку. И я прилипла к окну, пытаясь в кромешной темноте разглядеть, как мы приближаемся к родным “Жулянам”. Естественно, кроме огней, было особо ничего не видно.

Когда вышли из самолета, я поежилась от холода. Улетали мы из жаркого лета, а прилетели в весьма прохладную осень. Парочка сотен километров всего и на тебе.

— С первым днем осени, — сказал Богдан.

Первое сентября. Это сегодня. Лето закончилось. И очень символично пришла осень, принеся с собой пробирающую до костей сырость и моросящий дождь. Несколько секунд и на мои плечи легла теплая и мягкая ткань, а нос окончательно и бесповоротно заполонил запах туалетной воды Тарновского.

— В рукава надевай, — скомандовал он, кутая меня в свое худи на молнии. Сам надел на меня капюшон отцовским жестом. А вот взгляд был совсем не отцовский. Так смотрят перед тем, как поцеловать. От такого взгляда ускоряется пульс и сбивается дыхание, заставляя приоткрыть губы, чтоб глотнуть воздуха.

— А на будущее бери в самолет теплую одежду. Что глазами хлопаешь? Идем, трансфер ждет!

Трансфером был, конечно же, не обычный автобус, который возит простых смертных от трапа самолета к зданию аэропорта, а новенький седан. Три минуты и мы оказались на паспортном контроле в сухости и тепле.