Онлайн книга «Лепестки на волнах»
|
«Мало я натворил безумств? – насмешливо спросил он себя. – Одним больше. Почему бы и нет». * * * Беатрис перебирала милые ее сердцу вещицы, которые вместе с перьями и чернильницей хранила в конторке, сделанной из потемневшего от времени ореха. Черепаховый гребень, инкрустированный перламутром, брошь с крошечными изумрудами, оставшаяся ей на память от умершей несколько лет назад матери, простенькие украшения. Взять что-то с собой? «Не пристало монахине держать в своей келье безделушки. Да и к чему? Чтобы они постоянно напоминали о доме?» Она сгребла все обратно и закрыла конторку. Слова де Эспиносы нарушили и без того хрупкое душевное равновесие, которого ей удалось достичь к вечеру. Угораздило же ее пойти попрощаться с доном Мигелем… а теперь невыплаканные слезы жгли глаза, и она прерывисто вздыхала, загоняя их глубоко вовнутрь. Зато Лусия всхлипывала, не таясь, пока Беатрис не прикрикнула на нее. — Беатрис, ты еще не легла? – услышала она голос отца. — Нет. Дверь открылась, и Сантана переступил порог комнаты. На его лице отражались самые разнообразные чувства: от растерянности до какого-то опасливого восторга. — Нам надо поговорить. — Выйди, Лусия, – сказала Беатрис, и когда шмыгающая носом служанка ушла, подняла на отца потухший взгляд: – Слушаю тебя. — Я только что разговаривал с дономМигелем. Он просит твоей руки, дочь моя. Пол качнулся под ногами Беатрис, и она оперлась о конторку. Стало трудно дышать. «Да! Да!» – вскричало сердце. Но девушка не спешила радоваться: — Как это возможно? — Вот и я в замешательстве. С одной стороны, он оказывает нам великую честь, но с другой – я же дал слово отцу Игнасио… Скажи, Беатрис, – Хуан Сантана с тревогой взглянул на нее, – между вами… э-э-э, возможно, ты не соблюла себя… – он запнулся, не зная, как объяснить своей невинной дочери терзающее его подозрение. — Уж не думаешь ли ты, что гранд Испании обесчестил дочь человека, давшего ему приют? – грустно усмехнулась Бестрис. – Не беспокойся, ничего такого не было и быть не могло. Но ты же сказал дону Мигелю о своем обещании? — Разумеется, но гордыня рода де Эспиноса непомерна. Дон Мигель ответил, что раз обряд не был свершен, то и говорить не о чем. И его даже не интересует размер твоего приданого, – с почтительным придыханием закончил сеньор Хуан. Беатрис строптиво вскинула голову: — А мои чувства его интересуют? — Не глупи, дочь, – отмахнулся Сантана, думая совершенно о другом. – Такая честь… Однако уладить это дело со святым отцом будет непросто… — Вот значит как. Дон Мигельде Эспиноса необычайно самоуверен. Могу ли я поговорить с ним наедине? — Учитывая изменившиеся обстоятельства, это не вполне пристойно, – очнувшийся от своих размышлений, сеньор Хуан нахмурился. — Мы поговорим в патио, и сможешь наблюдать за нами. Нет никакого повода для беспокойства, – спокойно, но твердо возразила ему Беатрис. — Хорошо – неохотно согласился он, – я велю принести факелы, уже совсем стемнело. * * * Де Эспиноса неподвижно стоял в круге света от двух факелов, и мятущееся пламя бросало резкие тени на его лицо. Он не смотрел на Беатрис, и ее охватила грусть. Событий последних недель могло бы хватить на несколько лет размеренной и ничем не примечательный жизни девушки, и в этот миг ей было не до соблюдения приличий. Она спросила с пугающей ее саму немыслимой прямотой: |