Книга Лепестки на волнах, страница 130 – Anna

— Полагаю также, что тебе некогда его приручать.

— Некогда, – согласился Блад. – К тому же, Сэр Гай меня вполне устраивает.

— А если вернуть Фуэго дону Иларио, раз тебе он не нужен?

— Невозможно. Дон Иларио воспримет это как оскорбление. И я не могу ни продать его, ни передарить.

Арабелла высвободилась из объятий мужа:

— И все же придется решить его судьбу, пока он не изувечил конюха или не случилось еще какого-то несчастья.

— Хорошо, я подумаю. А Тони следует быть осторожным.

— Будь добр, – сухо сказала Арабелла. – Фуэго может погибнуть, он и так уже отказывается от корма.

Блад нахмурился, по его лицу пробежала тень:

— Дорогая, я сожалею, что с Фуэго так вышло, но это всего лишь конь, хотя и очень ценный…

— Всего лишь?! – возмущенно воскликнулаАрабелла, ощущая прилив гнева – в ней словно стремительно распрямлялась доселе незаметная тугая пружина.

— Да, Арабелла, – твердо ответил Блад.

— Питер, я не могу поверить, что это говоришь ты! – она даже отступила на несколько шагов от мужа, неприятно задетая его словами. – Разве ты не возился со щенками и котятами, которых Эмили притаскивала к тебе?!

— Я же сказал, что подумаю, – он встретился глазами с гневным взглядом жены и глубоко вздохнул: – Вижу, что ты не согласна со мной. Арабелла, я прошу тебя ничего не предпринимать. Пообещай мне. Жеребец опасен.

Арабелла с минуту молча смотрела на него, затем ответила, не скрывая досады:

— Хорошо. Я обещаю… не подвергать себя опасности.

* * *

— Арабелла, – тихо позвал Блад и тронул ее за плечо.

Арабелла продолжала ровно и глубоко дышать, но по напряженной позе он догадывался, что она не спит.

«Как, впрочем, и в другие ночи, – сказал он себе, – просто мне было проще считать иначе».

Медленно выдохнув, Блад убрал руку. Арабелла, его жена, свет, озаривший его жизнь, нежное весеннее утро… Она обижена и разгневана на него, и дело не только в Фуэго. Он был благодарен ей – за ее терпение и ненавязчивую заботу, за то, как она оберегала его покой в те краткие часы, которые он проводил дома. И за то, что она ни о чем не расспрашивала его.

Чертово землетрясение! Масштабы катастрофы были столь велики, что он с величайшим трудом удержал ситуацию в своих руках. Люди ожидали его решений, и в их глазах ужас мешался с надеждой. А он, беспрестанно сталкиваясь с невыразимым горем и самой черной подлостью, привык подавлять собственные гнев и отчаяние.

Колоссальное напряжение, в котором он пребывал, оставило ему слишком мало душевных сил на нежность и ласку. В какой-то момент он осознал, что отдалился от жены, и это встревожило его. Он видел, что их отчуждение ранит Арабеллу. Но… наступал новый день, и очередной оползень перекрывал только что восстановленную дорогу или сбежавшие во время землетрясения негры-рабы сжигали плантации тростника или угоняли скот.

Тем досаднее эта глупая ссора. Взбрело же в голову дону Иларио подарить ему Фуэго! Его надо как можно скорее убрать из конюшни. Эмили, у которой недавно появился пони, может нечаянно забраться к жеребцу в стойло. То или иное решение найдется – это не столь важно.

Но Арабелла…

Так ничего и не придумав, Блад провалился в темный омут сна без сновидений.

Свадьба действительно была скромной. Сразу после церемонии, едва стихли здравицы в честь новобрачных, губернатора Блада обступили несколько гостей мистера Грейса, которые решили воспользоваться выпавшей им возможностью и уладить какие-то свои, без сомнения, важные дела. Арабелла слушала звучный голос Питера, доносящийся из-за широких спин, и дивилась самообладанию мужа и его способности противостоять напористым плантаторам, искусно уводя разговор в нужное русло. Про себя желая ему терпения, она вышла на тенистую террасу.