Книга Танец у пропасти, страница 84 – Кира Хо

Дверь распахнулась, впуская вихрь рыжих волос и обеспокоенное лицо Шерил, а следом вошел Деклан.

— Лизи! Как ты? — рыжая копна едва не коснулась лица Элизабет. — Как Дэйтон? Что говорят врачи?

— Да не сыпь ты соль на рану! — прошипел на удивление спокойный Дек. Элизабет всегда казалось, что из них двоих он самый эмоциональный, но, видимо, в критических ситуациях в нем просыпался не по годам рассудительный взрослый. — Сейчас поедем в больницу, и все узнаем. Лизи, как ты?

Он опустился напротив Элизабет, и его карие глаза, полные тревоги, заглянули ей в самую душу. Ответом были лишь слезы, безудержным потоком льющиеся из глаз. Деклан обнял девушку, прижимая к себе.

— Это я виновата, — шептала она, словно заведенная, повторяя эту фразу в его шею. Словно мантру, словно заклинание, словно ставя на себе клеймо.

— Ты ни в чем не виновата, — Деклан отстранился, чтобы еще раз заглянуть в ее полные отчаяния глаза.

Шерил и Деклан помогли Элизабет собраться, и вскоре они уже мчались в больницу, словно преследуемые тенью неотвратимости. У палаты, как и обещал, их ждал Роуз, — еще одна фигура, застывшая в ожидании развязки. Теперь их четверо стояли у холодного, прозрачного стекла, и каждый был опутан колючей проволокой сожалений. Деклан терзался мыслью, что брат, предчувствуя опасность, не взял его с собой. Блейк винил себя за то, что не успел, не смог уберечь друга от роковой пули. Шерил жалела о минутах, не подаренных старшему из близнецов. А Элизабет… ее сердце разрывалось от невысказанного. Всего одно слово, короткое, но такое всеобъемлющее, застряло в горле, словно камень.

Она беспощадно корила себя. Он лежал там, в багровом озере собственной крови, не ведая о том, что она была готова не просто разделить с ним жизнь, но и отдать свою, не задумываясь, в обмен на его.

— К нему можно? — Голос Элизабет прозвучал чужим, словно эхо из другого мира.

— Думаю, тебе разрешат, — Деклан тихо проговорил, поглаживая ее спину, словно пытаясь унять дрожь. — Я договорюсь.

И, оставив их, он пошел на поиски врача, словно в этой суете заключался шанс отсрочить неизбежное.

Элизабет робко ступила в палату, и первое, что она сделала — подошла к больничной койке и невесомо коснулась губами лба Дэйтона. Леденящий холод отступил, и это бесконечно обрадовало ее. Присев на краешек кушетки, она нежно взяла его ладонь в свою. Взгляд Лизи вновь упал на кольцо на пальце — символ его любви, его предложения, и предательские слезы, как хрустальные бусины, покатились по щекам.

— Дэйтон, молю, открой глаза, — прошептала она, сжимая его руку. — Я люблю тебя, слышишь? Безумно люблю… Прости, что тогда не ответила сразу, но я говорю сейчас, слышишь меня? Я согласна. Согласна стать твоей женой и прожить с тобой до последнего вздоха. Согласна разделить с тобой и радость, и горе. Только будь рядом, прошу тебя, не покидай меня…

Тишина в палате давила на уши, казалось, она материальна, ее можно потрогать. Только писк аппаратуры жизнеобеспечения нарушал эту гнетущую тишину, напоминая о хрупкой грани между жизнью и смертью. Лизи вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни, надеясь увидеть дрожание ресниц, слабую улыбку, любое движение, которое бы говорило о том, что он слышит ее, чувствует ее любовь.