Книга Танец у пропасти, страница 26 – Кира Хо

На фоне шел какой-то фильм — новинка, которую выбрал Деклан, но Лизи не слушала его. Можно сказать, даже не видела.

Глупость. Я их даже не знаю, а сижу и смотрю фильм, будто мы старые знакомые. Я настолько отчаялась в жизни? Что я тут вообще делаю?

Снова подумала она и резко встала с дивана.

— Ты куда? — Деклан чуть подпрыгнул на месте от неожиданности.

— Мне нужно идти, — не объясняясь и не оборачиваясь девушка вылетела в холл к лифту и нажала кнопку.

Дэйтон опешивший тоже резко встал и практически бегом нагнал девушку.

— Что случилось? — беспокойство в его голосе вызвало в Лизи легкий стыд, но она тут же его прогнала.

— Мне нужно идти, — эхом вторила Элизабет, сминая в руке ткань платья на бедре. Глаз на мужчину она так и не подняла.

— Давай хотя бы отвезу тебя, — Дэй хотел взять ее под локоть, но Лизи нервно дернулась, не позволяя к себе прикасаться.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она. А затем прочистив горло продолжила: — Спасибо, но не нужно меня провожать, не нужно со мной нянчиться, — голос стал надрываться и спасительный писк, извещающий о прибытии лифта, отозвался в девушке облегченным вздохом. — Мне не нужна ваша помощь. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Последнюю фразу она произнесла, когда двери лифта уже закрывались перед лицом ничего не понимающего мужчины.

Дэйтон прошел обратно в гостиную и обессиленно упал на диван.

— Ну чего ты? — Деклан повернулся к брату. — Чего ты так ухватился за нее. Не хочет помощи — не надо. Что ты в ней увидел?

— Она напомнила мне о маме, — потирая лицо ладонями ответил Дэйтон.

Мужчины оба замолчали.

Первые десять метров Лизи неслась в сторону дома без остановки. Несмотря на высокий каблук, девушка будто не чувствовала дискомфорта. Совесть грыз мерзкий червяк, который словно лишний раз подтверждал, какой она отвратительный человек.

Стоило замедлить шаг, как слезы ненависти к себе подступили к горлу. Спроси сейчас хоть кто-нибудь, то Элизабет бы не смогла ответить, что с ней происходит. Словно ее личности сражаются друг с другом: одна говорит: «Давай, он сможет нам помочь!», а вторая отвечает «Ты с ума сошла! Ты не знаешь его! Что ты творишь?!». А сама Лизи стоит посередине, словно отбойник.

Она закрыла глаза и попыталась сфокусироваться на своем дыхании, но мысли продолжали кружиться, как снежинки, что падали прямо перед глазами. Каждый вдох был тяжелым, будто воздух сжимал её грудь в тиски. Элизабет вспоминала, как много раз уже позволяла себе надеяться, а потом переживала разочарование. Опять и опять, словно заколдованный круг, из которого не найти выхода.

Каждый шаг в сторону незнакомца казался ей предательством самой себя. В этот момент она ощутила, как страх обвивает её, словно холодные пальцы, заставляя замереть. С одной стороны, желание довериться и открыть сердце, с другой — острые шипы сомнений и предостережений. Внутренний голос, который когда-то был её защитником, теперь стал тюремщиком, запирающим её в клетке самокритики. Он каждый раз напоминал ей, что она никчемная, бесполезная, нелюбимая и мерзкая.

Элизабет открыла глаза и взглянула на ночной город. Редкие люди проходили мимо, их лица были сосредоточены на собственных делах, никто не замечал её борьбы. Лизи почувствовала себя невидимой, словно существовала в параллельной реальности, где её страхи и надежды были только её собственными. И в этот миг ей стало ясно: она не могла продолжать так, как раньше. Ей нужно было сделать выбор. И она сделала его в ту самую секунду.