Книга Измена. На осколках счастья, страница 93 – Василиса Горная

Лёшка, кстати, и сам утром и вечером присылал в мессенджерах послания с признаниями в любви, просьбами простить его и позволить приехать за мной. Этот моральный мучитель ещё и аудио-обращения записывал. Это была адская пытка: слышать его родной, любимый голос, нежно и ласково зовущий меня обратно и при этом оставаться недвижимой, не лететь в крепкие объятия сломя голову, а просто игнорировать послания. Я потом по сто раз прослушивала эти записи и порой даже украдкой плакала от обиды на жизнь, на мужа и на себя за эту безвыходную ситуацию.

Ещё Лёшка прикреплял к сообщениям щемящие сердце фотки. В основном на них был он сам: то едва проснувшийся, но уже мило улыбающийся мне в объектив камеры, то весь в переливающихся каплях воды и в обмотанном на бёдрах полотенце, видимо, сразу после душа, то там была яичница и другие его попытки приготовить себе что-то съедобное. Под всеми этими фотками появлялись подписи о том, как сильно меня не хватает рядом всегда и в любой ситуации. Я и сама была бы не против оказаться рядом, стереть с шикарной груди мужа те капли, сдёрнуть полотенце и заняться любовью, а после приготовить ему нормальный завтрак.

Одной из самых трагичных для меня была фотография когда-то нашей общей квартиры, теперь оставленной обоими хозяевами. Она была полной противоположностью той первой фотке, которую муж прислал после прощального секса. Там всё было ещё в розах, свечах и воздушных шариках. А сейчас… Как и наша жизнь, так и квартира из счастья и любви рухнула в пустоту и одиночество. Все вещи муж таки забрал и, отчитавшись мне в послании, съехал из нашего семейного гнёздышка. Ключи Лёшка передал мой маме, она также сообщила об этом в смс, вновь попросив дать супругу второй шанс.

Только я не спешила возвращаться в эту одинокую квартиру, а решила дождаться, пока родители отправятся в санаторий, чтобы без их нотаций спокойно собирать вещи для переезда. Хотя, возможно, я не возвращалась, чтобы не пересечься случайно с Лёшей, боясь своей реакции на него. Боясь не выдержать, сдаться, проиграть в сражении с доводами разума и гордостью и кинуться мужу на шею, разрыдаться и признаться в том, что просто не могу и не хочу впредь жить без него. Потому я и зависла у бабушки, предчувствуя такую реакцию на предателя, которого никак не могла перестать любить.

Животик пока был незаметен, но уже чётко ощущалась наполненность внизу, набухание и возросшая чувствительность груди. Мужу бы понравилось ласкать её. Блин, снова о нём. Я помнила о своем любимом малыше и просто обожала его: старалась лучше питаться, больше отдыхать, включала ему приятную музыку, общалась с пузожителем, рассказывала о своих планах и успокаивающе поглаживала, пытаясь передать ребёночку всю свою любовь и за себя, и за папу, которого у него уже не будет.

Юркин вариант стать отцом для малыша, я даже не рассматривала: ни к чему вешать на хорошего друга чужого ребёнка, да и мне это против натуры: обнимать, целовать нового мужа, любя предыдущего, а потом когда-то ещё и сексом с ним придётся заниматься… Даже представлять такое было противно и некомфортно, будто со старшим братом! Жесть! Так что вариант замужества с Юркой я даже не учитывала. С ним мы общались крайне мало, лишь по переписке.