Книга Плюшка для бандита, страница 21 – Лера Золотая

Сердце сдавливает как в тисках, и я всхлипываю. Почему-то становится нестерпимо жаль такого сильного мужчину, который с такой тоской рассказывал о погибших родителях.

Сейчас он выглядит так трогательно, что я непроизвольно прикасаюсь губами к его плечу.

— Пошли пить чай, — еще раз всхлипываю я.

— Только не надо меня жалеть, — сурово говорит Тимур. — У меня все ровно. Для меня сейчас главное, чтобы брат нормально школу закончил и в институт поступил. И главное, чтобы дураком таким, как я не был.

— Да. Мы же с тобой так и не обговорили расписание занятий Руслана, — спохватываюсь я, накидывая халат.

— Будет ходить тогда, когда тебе удобно, — говорит мужчина, надевая брюки.

— Ну что, Руслан, начнем нашу работу с чтения эпиграфа?

Я открываю книгу, убирая в сторону закладку.

— «Русский народ создал русский язык — яркий, как радуга после весеннего ливня, меткий, как стрелы, певучий и богатый, задушевный, как песня над колыбелью. Что такое Родина? Это весь народ. Это его культура, его язык» — писал А. Н. Толстой. Как ты понимаешь слова известного русского писателя?

Уланов-младший раскачивается на стуле, изучая мой потолок.

— Нууу, — он переводит на меня взгляд. — Я думаю, что он хотел сказать, что русский язык яркий, меткий, певучий, богатый, задушевный. Сравнивает яркость с радугой после весеннего ливня, меткость — со стрелами. Считает, что Родина — это, прежде всего, народ, культура, язык.

Мои брови медленно ползут вверх, а рот открывается в немом вопросе.

— Вероника Александровна, а что случилось? — в вопросе сквозит явная издевка.

— Ты какого черта дурака валял? — наконец-то, произношу я. — Ты все это время изображал из себя идиота! Зачем?

— Ну, это же весело, — Руслан расплывается в улыбке. — Это ж прикольно смотреть, как пыжатся учителя, чтобы попытаться меня чему-то научить.

Я отвешиваю ему легкий подзатыльник. Парень с хохотом уворачивается и выскакивает из зала.

— Вероника Александровна, а плюшки сегодня будут? — кричит он из кухни.

— Обманщикам плюшки не положено, — говорю я, входя следом за ним. — У меня ванилин закончился. Да и сахара маловато. Надо в магазин идти.

— Ну, если на сегодня занятия закончены, — Русик хитро смотрит на меня. — Я могу в магазин сходить.

— Вот ты хитрюга, — смеюсь я. — Так хочешь плюшек, что готов даже за продуктами идти?

— Ага, — Руслан направляется в коридор.

— Постой, я с тобой пойду, — я даже не подозревала, что я смогу так запросто общаться с Улановым, который совсем недавно был моим кошмаром. — А то купишь какой-нибудь чепухи.

— А сахар и ванилин бывают какие-то разные?

Парнишка уже стоит около входной двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Мы, весело смеясь, возвращаемся из магазина, и тут до меня доносится голос тети Люси:

— Ну вот, что я вам говорила, — злорадно говорит соседка. — Устроила из квартиры бордель. Смотрите, смотрите, уже другой здесь ошивается.

— И когда ты только успокоишься? — говорят, сидящие рядом с ней соседки. — Что тебе неймется? Ника хорошая девушка, а это, скорее всего, ее ученик.

— Нууу, это уже совсем ни в какие рамки, — продолжает вещать тетя Люся. — Тогда она совсем стыд потеряла.

Руслан резко разворачивается и направляется к лавочке.

— Какие-то у вас влажные фантазии, сударыня, — говорит он, склоняясь над тетками. — Или что, каждый судит в меру своей распущенности?