Книга Измена. Любить нельзя забыть, страница 11 – Полина Ордо

— Договорились, Кира?

— Что?

— Договорились?

— Я очень долго мечтала об этом ребенке и слишком сильно его хотела, чтобы вредить самой себе.

— Отлично… Побудешь у нас пару дней, обследуешься, отдохнешь.

Я не спешила вставать с кушетки. Наверное, можно было бы выдохнуть с облегчением, но меня все равно что-то грызло, какой — то червячок сомнения.

— Галина Николаевна, можно поговорить откровенно? Меня кое-что беспокоит.

— Что же, Кира? — женщина внезапно затихла и обратила на меня все свое внимание.

— Я… я смогу еще забеременеть? Если что-то случится… Я…

— Кира, я же не Господь Бог, чтобы отвечать на такие вопросы. Я не знаю, да и никто не знает. Или ты хочешь получить у меня какие-то гарантии?

— Нет, не хочу. А можно… можно я побуду одна?

— Что-то не так? У тебя проблемы?

В голосе Галины Николаевны слышалась настоящая забота. Наверное, за все эти годы мы и вправду стали родными. Но у меня будто кость в горле застряла, я не могла даже слова вымолвить. Да и как?

— Просто все так переволновались, что хочется побыть одной. Игорь слишком беспокоится обо мне.

— Ты точно уверена, что все в порядке?

И как я должна рассказать обо всем? Признаться, что мой муж решил завести гарем против моей воли? И что он не хочет слышать, что мне это не нравится? Как сказать, что… мне некуда идти?

— Все в порядке.

— Хорошо…. — Галина Николаевна отъехала на стуле и снова осмотрела на экран аппарата. — Снимок делать? На память. Многие берут. Или подождешь до скриннинга? Когда уже будет четко видно, кто это. Некоторые и на диск видео записывают.

— Да, наверное, подождем. До скриннинга.

— Я назначу вам дату, чтобы вам было удобно прийти вдвоем.

В ответ лишь кивнула и села, обняв себя за живот. Ребенок внутри меня — еще зародыш. Даже ребенком его, наверное, сложно назвать. Эта жизнь внутри меня… Я рожу, а что дальше? Как объяснить ему все? Как объяснить самой себе?

— Кира, с тобой точно все в порядке?

— Я думаю… про осложнения.

— Не думай, просто живи, — Галина Николаевна улыбнулась мне и махнула рукой медсестре, чтобы та принялась записывать результаты. — В жизни всегда хватает осложнений. Не ищи проблем, они сами тебя найдут.

— Лара, привет!

Звонок сестре был последней мерой и последней надеждой. В глубине души я знала, что она мне не поможет, но позвонить стоило.

— Кира? — голос сестры по телефону показался мне хриплым и заспанным, хотя на часах уже было десять утра. — Что-то случилось?

— И да, и нет… Ты спишь? Как Макар?

— Твоими молитвами… — Лара устало огрызнулась и ненадолго замолчала. — Ничего. Операцию сделали, мы… Мы продали дачу, и я взяла кредит. Не было времени на благотворительные сборы.

С каждым словом я чувствовала укол совести. Мне надо было быть настойчивее, не зацикливаться только на возможности забеременеть. Я не помогла Ларе, когда ей нужна была моя поддержка.

Мои родители не были ангелами. После моего рождения они полюбили прикладываться к бутылке. Я не знаю, в чем была причина их пьянства. Но этот смрадный угар окружал меня все время. Они пили, затем признавались всем в любви, а потом наступал момент жестоких драк, в которые втягивали соседей, знакомых, собутыльников и меня. Я привыкла прятаться так, чтобы меня никто не достал. Не знаю, почему Лара не обращала на меня внимание и на то, как мы с родителями живем. Про Ларису родители никогда ничего хорошего не говорили, только плохое. Но я всегда знала, что Лара не такая, какой ее описывали мать и отец. Она была виновата лишь в том, то рано ушла из дома и начала работать, много и усердно, и отказалась давать деньги родителям. Сначала она просто помогала мне, но когда родители стали продавать ее подарки, перестала это делать.