Книга Дело странного фото, страница 39 – Елена Архипова, Леонида Вик

Анна перевела взгляд на Петрова. Тот стоял с растерянным и даже смущенным видом.

— Инга Романовна, как всегда, уникальна! — Анна улыбнулась.

— Ань, ты не должна слушать мою мать, — он обреченно вздохнул, махнул рукой и скомандовал: — Садись, в машину. Поехали домой.

— Тяф! — тут же радостно поддакнул Мишка.

Дорога до дома Анны вновь прошла в молчании.

Мишка сидел у неё на коленях, положив голову на её руку, и тихо посапывал. Анна смотрела в окно на проносящиеся мимо фонари, на витрины магазинов, на прохожих, и думала о том, как странно устроена жизнь.

Живешь себе, книги пишешь, не строишь никаких планов на личную жизнь, отдавая всю себя творчеству, а потом раз, и оказываешься в больнице. И виной тому как раз любимая работа.

Мужчина, которого ты много лет считала лишь другом, оказывается, влюблен в тебя, а ты вдруг понимаешь, что и сама уже не воспринимаешь его просто другом.

Да, да, Анечка! Уж себе-то признайся в этом!

Петров молчал и смотрел на дорогу. Но она чувствовала его напряженное состояние и понимала, разговору пора уже случиться. Она видела его красивые кисти рук, которые сжимали руль чуть крепче обычного, напряженные плечи, ловила на себе быстрые взгляды и знала, что он тоже думает о том же.

Когда машина остановилась у её подъезда, Петров заглушил двигатель и повернулся к ней. Взгляд его был серьёзным, почти напряженным.

— Приехали.

Она кивнула, взяла Мишку на руки, и они вышли из машины.

Мишка запросился на “приветственный попис”, справился за секунды и первым рванул к дверям в подъезд.

Они молча поднялись на лифте на её этаж, Анна открыла дверь и распахнула её широко, приглашая Александра войти.

В любимой квартире было тихо и чисто, а на столе стояли её любимые цветы в вазе. На кухонном столе лежала записка от Инги Романовны: «Анечка, я тут прибралась, чтобы ты не расстраивалась. И не вздумай снова голодать! Инга».

Анна прочитала записку, улыбнулась и положила её обратно.

Мишка, деловито пробежавшись по комнатам и убедившись, что всё на месте, с довольным видом устроился на своём месте.

— Саш, проходи, — она сняла куртку и повесила её в прихожей. — Я чай поставлю.

Но мужчина не двинулся с места. Он стоял в прихожей, глядя на неё странным, нечитаемым взглядом. Вдруг он шагнул вперёд и взял её за руку.

— Ань, — голос его был низким, и в нём слышалась неуверенность, которой она никогда раньше у него не замечала, — я не буду чай.

Она замерла, сердце забилось быстрее.

— Саш…

— Я просто хочу сказать, — он сглотнул, — что я испугался, Кошкина. Сильно испугался. За тебя, когда ты упала в обморок. Хорошо, что Степаныч мне позвонил, и хорошо, что я был рядом. Ань, я никогда не забуду ту картину, что увидел. Скорая, любопытный народ и ты бледная, как привидение, на носилках… — он замолчал, глядя ей в глаза, и в его взгляде светилось что-то тёплое и уязвимое. — Я понял, что больше не могу просто быть другом. Я хочу быть рядом. Всегда, двадцать четыре на семь. Ань, ты не просто друг для меня. Давно. Я видел, что ты не испытываешь ко мне ничего, кроме дружеских чувств, и поэтому не давил. Но я не хочу, не готов больше мириться со статусом “друг”. Я понимаю, что тебе надо время, но обещай, что подумаешь, ладно?

Анна молчала, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но это было приятное головокружение.