Книга Отморозок 2, страница 63 – Андрей Поповский

— Будет сделано товарищ тренер — шутливо говорю ему я — ну что, еще разочек?

— Давай клоун, двигайся.

Тима становится в стойку и сразу же идет в атаку. Я встречаю его лоукиком. Тима теперь ученый. Он вздергивает колено, блокируя мою бьющую голень. И сразу же отвечает двоечкой прямых мне в голову. Я был готов к этому, и сразу ухожу в бок. Тима снова преследует меня, и я снова встречаю его лоу-киком. Он повторяет блок коленом, и свою контратаку, от которой я снова ухожу. На третий раз, когда Тима идет вперед, я вместо лоу-кика, бью ударную подсечку. Прикормленный моими лоу-киками Тима, снова вздергивает колено, и моя мощная подсечка с проносом высекает его опорную ногу. Ноги моего противника взлетают выше головы, и Тима шлепается спиной на маты, а я, выпрыгнув высоко вверх, поджимаю колени к груди, и бью стопами в маты рядом с ним, имитируя жесткое добивание.

— Юрка гаденыш! Опять ты за свои штучки.

Тима, вскочив с матов, злобно вращает глазами и гонится за мной, а я со смехом удираю от него, петляя по залу.

…

Стою в строю позади Ваньки и тихонько, чтобы никто не видел, позевываю в кулак. Рядом Игорь Семенов показывает мне кулак, потому, что его тоже разбирает зевота, я своим видом добавляю ему искушение зевнуть во весь рот, как бегемот. Вокруг море крепких парней в самбистких куртках, кто переминается с ноги на ногу, кто с тоской смотрит в потолок или с интересом на зрительские трибуны напротив. Всем очень скучно, потому, что мы уже минут двадцать слушаем бубнеж какого важного приглашенного на городские соревнования чиновника, о том, что коммунистическая партия делает для развития спорта в нашей стране. Партия и правительство, наверное, и на самом деле делают очень много для развития любительского спорта в стране, но как же серо и безлико выступает этот докладчик. Ему бы тараканов морить своими речами, даже они бы не выдержали его долго. Наконец, к всеобщему облегчению, он заканчивает, и председатель судейской комиссии, объявляет об открытии городских соревнования по самбо среди юниоров.

Это мои вторые официальные соревнования в этой реальности, и все на них одновременно похоже и не похоже на первые. Тот же зал в крытом манеже, те же борцовские ковры, участники большей частью те же самые. Отличие в том, что на этот раз, среди болельщиков на зрительских трибунах не будет Лены. Я и не думал, что меня это может так внутренне коробить. Вот, вроде, и сам все знаю и понимаю, что то, что произошло между нами к лучшему, но что-то внутри меня тоскует. Тоскует по нашим прогулкам, по ее звенящему как колокольчик смеху, по ее глазам, которые раньше смотрели на меня так, что все внутри трепетало и замирало от чего-то светлого и теплого поднимавшегося в душе. Ладно, чего-то я расклеился, а мне сегодня нужно быть собранным и злым, Степаныч возлагает на меня большие надежды. Вон он сейчас подходит ко мне, видать хочет сказать пару ласковых.

— Костылев а чего у тебя морда лица такая печальная? — Степаныч строго смотрит на меня — Глядя на тебя, хочется дать тебе хорошего пенделя, чтобы ты взбодрился наконец.

— Да нет, все нормально Федор Степанович. Не надо мне пенделя, лучше слово доброе скажите — я всем своим видом выражаю готовность рвать и метать

— Вот так-то лучше. — Степаныч одобрительно хлопает меня своей лапищей по спине — Смотри мне, ты должен сегодня взять первое место.