Книга Отморозок 6, страница 29 – Андрей Поповский

— Так Ваня, — наконец принимаю решение. — Давай отъедем с дороги в один маленький скверик около парка и там спокойно поговорим. Тут разговор долгий и очень не простой будет.

— Ну, давай отъедем. — Вздыхает ошарашенный вываленной на него информацией Иван. Такого поворота он точно не ожидал. — Давай, показывай куда ехать.

Мы с Иваном сидим на деревянной скамейке в небольшом сквере, густо усыпанном опавшей сухой желтой листвой. Мимо время от времени проходят гуляющие пенсионеры, или запоздавшие школьники.

— У меня все это просто в голове не укладывается, — пожаловался Иван к исходу второго часа нашей беседы.

— А мне, думаешь было, просто оказаться в теле пятнадцатилетнего пацана, и получить в первый же день в морду от местной шпаны. — Недовольно бурчу я. — Между прочим, там мне уже стукнуло пятьдесят четыре, и я был очень солидным и уважаемым человеком, с собственной сетью фитнес и бойцовских залов по всей Москве, квартирой в Москва-Сити и двухэтажной дачей с бассейном на Звенигородке.

— Ты считаешь, что мне это о чем-то говорит? — Усмехается Иван. — Я таких буржуйских словечек и не знаю.

— Поверь мне на слово, что по тем временам, это очень круто, — смеюсь в ответ. — Не олигарх, конечно, но на уровне богатея средней руки.

— Да верю, верю, — поднимает обе руки Иван — Только в голове не укладывается, что такое возможно. Я не о твоих залах, машинах, квартирах и дачах из той жизни. А о том, что Союза уже скоро не станет и о возможности умереть, а потом воскреснуть вновь. Как будто по башке доской шарахнули. Интересно, ты один такой, или вокруг еще есть такие же подселенцы?

— Не знаю, — пожимаю плечами.— Если такие и есть, то я их не встречал. Сам понимаешь, нам попаданцам себя афишировать не стоит. Иначе закроют навсегда где-нибудь в глухой тайге, и будешь на бетонные стены волком выть.

— Ну да, — понимающе кивает Иван. — А почему ты мне открылся? Мы с тобой встретились при очень особенных обстоятельствах и доверию такая встреча точно не способствует.

— Потому, что считаю тебя своим другом. Мы с тобой, в той жизни столько всего прошли. Реально последнюю корку хлеба делили и спали под одним одеялом. Ты меня учил, натаскивал, а потом и жизнь спас. Наверное, ближе друга чем ты, у меня за всю жизнь не было. — Немного подумав, ответил я, а потом со вздохом добавил — Да и тяжело мне одному тащить эту ношу. Ведь я же действительно знаю, что будет дальше, и все это не добавляет оптимизма. Как вспомню, пустые полки магазинов и карточки конца восьмидесятых, разруху девяностых, бабушек просящих милостыню на улицах, шахтеров сидящих на горбатом мосту и долбящих касками по мостовой, и наглые рожи бандосов с золотыми ошейниками в палец толщиной, так тошно становится. Все это со временем пройдет, страна поднимется и станет жить вполне себе неплохо, даже лучше чем при Союзе: вольготней и сытнее. Но сколько же всего плохого произойдет и как вся эта катавасия нам будет аукаться даже спустя десятки лет, ты просто не представляешь. Я тебе и десятой доли всех ужасов, через которые придется пройти, не расписал.

— А если поговорить откровенно с этим твоим генералом? — Предлагает Карабанов, — по твоим словам, он вроде мужик нормальный. И, опять же, ты с его внучкой встречаешься, можешь даже родственником стать, при удачном стечении обстоятельств. Вдруг он к тебе прислушается? Может, быть есть какая-то возможность остановить Горбачева и предотвратить развал Союза?