Книга Отморозок 5, страница 48 – Андрей Поповский

* * *

Весь этот день нас гоняли то туда-то сюда. Знакомились с частью в которой нам предстоит провести почти три месяца. Нам объясняли писанные и неписанные правила местной жизни. Сержанты на меня косились, но никто пока не трогал. Делали вид, что ничего особого не произошло. Видать мое «воспитание» отложено на время после отбоя.

В первый день нас даже не стали дрессировать в одевании и раздевании на время. Скорее всего, этот вид обязательной программы оставили на потом. Не все же сразу вываливать на ошалевших от новых впечатлений «запахов».

В казарме я выбрал себе спальное место у окна, подальше от входа, на двухярусной койке снизу. Никто не стал претендовать на него. Около меня вообще сейчас образовалось кольцо отчуждения. Все ждут, к чему приведет мой демарш в бане и не хотят проблем для себя. Только Рома Бргаман держится рядом, как ни в чем не бывало. Видать, в отличие от всех остальных, он решил сделать ставку на меня. В принципе разумно никто больше не стремиться подтянуть хлипкого Бергмана к себе в компанию, не надеясь на его действенную поддержку. Рома занял место сверху. Перед тем как залезть на свою койку он подсел и тихо сказал мне.

— Юра, ты можешь рассчитывать на меня. Если за тобой сегодня ночью придут, я пойду вместе с тобой.

— Ром не переживай, я справлюсь сам. Ты мне только подай сигнал, если я вдруг усну, а за мной придут, — с улыбкой ответил я ему. — но по любому, спасибо за предложение.

— Я реально готов пойти за тобой. Ты не думай, я не струшу и не предам.

Черные глаза Ромы преданно смотрели на меня, и я читал в них решимость идти до конца. В этом тщедушном парнишке смелости, оказывается, побольше чем в остальных пацанах из нашей московской команды. Например, в том же Карасе, который хорохорился по пути сюда, а здесь один раз получив в грудак сразу сдулся как проткнутый иголкой надувной шарик. Вот как бывает в жизни, самый тщедушный, казалось бы, парень готов встать рядом со мной, хотя я для него никто. Подумаешь, помог ему в машину залезть, и о гражданской жизни с ним немного потрепались. Ерунда, если задуматься. А те, кто раздували перья в поезде, безропотно отдали все, что у них хотели забрать и теперь у же не слышно речей о том, что нужно всем вместе держаться. Хотя, ничего нового. Я для них никто, не сват и не брат. Стал бы я за них вписываться сам? Хрен его знает. Зависит от ситуации.

— Ладно Ром, иди спать. Я реально сам разберусь. — Снова ответил ему я. — Завтра тяжелый день будет.

Бергман вздохнул и полез на свою койку, а я лег на спину и стал считать вдохи, успокаивая дыхание и ум, и ожидая, когда за мной придут.

Весь наш взвод сидит на проходе в казарме, радуя взгляд важно расхаживающего позади нас сержанта, чистой наглаженной формой и бритыми затылками. Мы, с ровными спинами, сложив руки на коленях, чинно просматриваем программу «В гостях у сказки». Шучу. Сегодня утром в воскресенье мы смотрим программу «Служу Советскому Союзу». В армии обычные солдаты могут смотреть только две программы: «Служу Советскому Союзу» и программу «Время». Все остальное не положено. Конечно «дедушки» и «дембеля», при наличии «контрабандного» телека, не связаны такими условностями, но нам до этого служить еще целых полтора года, так что, спасибо за то, что есть.