Книга Отморозок 9, страница 76 – Андрей Поповский

Машина снова плавно набрала ход. Теперь у Монтано в голове, наконец, сложилась рабочая версия. Не вся и не до конца. Слишком много в его версии еще было дыр и догадок. Но уже достаточно, чтобы понять главное. Русский не растворился бесследно. Русский все еще где-то рядом. И сейчас важнее всего не спугнуть его раньше времени.

Монтано снова сунул в рот сигарету и мрачно посмотрел вперед.

— Ладно, Юрий, — тихо пробормотал он. — Побегал. Теперь посмотрим, откуда ты вылезешь.

* * *

Мотель на окраине Лос-Анджелеса встречал утро привычной дрянью: запахом сырого ковролина, дешевого кофе и солоноватым ветром, который тянуло со стороны всегда шумящего порта. За тонкой стеной кто-то долго кашлял, потом хлопнула дверь, через минуту на улице под окном завелся двигатель, машина отъехала и на этом все стихло.

Аугусто сидел у окна на жестком стуле, курил и молча смотрел вниз, на парковку. Педро развалился на кровати, но не спал, а лежал, закинув руки за голову, смотрел в потолок и нервно дергал ногой. Я стоял у умывальника, вытирая лицо полотенцем. Кожа слегка чесалась, но терпимо, спасибо таблеткам. Скоро опять нужно будет накладывать уже осточертевший грим. Вчерашняя история с хвостом, аварией и итальянцами до сих пор неприятно зудела в голове.

Первым заговорил Аугусто:

— Hoy nadie se mueve solo. (Сегодня никто не двигается в одиночку.) Поняли? Ни в сортир, ни за сигаретами, ни за жратвой. Вчера нас вели слишком плотно. Один раз повезло, второго может не быть.

— Это были не копы, — буркнул Педро, так же глядя в потолок. — Слишком тупо сели. Los federales no trabajan así. (Федералы так не работают.)

— Копы тоже разные бывают, — спокойно возразил Аугусто. — И тупых среди них хватает. А вот те макаронники — да, больше похоже на них. Скорее всего, после отказа Педро они решили, что мы можем вывести их на тебя, парень.

Он с легкой ухмылкой посмотрел на меня и добавил.

— Eres más astuto que una serpiente. (Ты хитрее змеи.) Если бы не твоя затея со сменой лица, тебя бы уже давно спалили.

Я молча вытер шею, повесил влажное полотенце на спинку стула и сел напротив него.

— Возможно. Но этого не произошло. Сейчас важно другое. Нас ведут, скорее всего, не только они, — сказал я. — Итальянцы засветились слишком явно. Pero esa no es la única cola. (Но это не единственный хвост.)

Аугусто медленно повернул голову. Взгляд у него стал тяжелым и внимательным.

— Думаешь, федералы?

— Думаю, да. Или кто-то из их людей. Те, кто работал по трейлерному парку, так просто не отступят. Вчера итальянцы попались на глаза, а кто сидел дальше и тише — мы не видели. И Игнасио мог заинтересоваться тем, что мы ищем. Мы сейчас слишком заметны с этими поисками и просто тянем на себя чужое внимание.

Педро опустил руки и сел на кровати.

— ¡Qué padre! (Прекрасно.) Значит, за нами теперь весь мир бегает. Игнасио, макаронники, копы, федералы… ¿Quién más? ¿Los marcianos? (Кто еще? Марсиане?)

— Cállate y escucha. (Заткнись и слушай.) — Я смотрел не на него, а на Аугусто. — После вчерашнего по-старому ездить нельзя.

Тот ничего не ответил. Только стряхнул пепел в пустую банку из-под колы. Я чуть подался вперед.

— Пока мы едем одной машиной, любой, кто садится на хвост, получает сразу все: тебя, Педро и меня. Слишком жирно. Нам надо разделиться.