Книга Отморозок 9, страница 33 – Андрей Поповский

Он продолжал говорить, а я старался запомнить каждое слово. Кисти, спонжи, тени, фиксирующий спрей. Элвис был не просто классным гримером, он был настоящим художником, и его инструкции звучали как лекция в академии художеств.

— И последнее — глаза. У латиносов часто бывает легкая монголоидность. Мы сделаем накладки на внешние уголки, чтобы приподнять их. Это ерунда, но с непривычки может чесаться. Терпи. Главное — не три глаза.

Через час он наконец отступил.

— Готово. Сиди смирно, сейчас самое интересное.

Я услышал, как он обходит стул, чувствуя его присутствие за спиной. Элвис взялся за спинку кресла, и я замер в ожидании.

— Ну, смотри, — сказал он и резко развернул меня лицом к зеркалу.

Из мутного стекла на меня смотрел незнакомец. Латинос лет тридцати, с грубоватыми чертами лица, темными усиками, глубоко посаженными глазами. Кожа была смуглой, с легким оливковым оттенком, скулы широкими, нос с характерной горбинкой. Волосы, зачесанные назад, блестели от геля.

Я невольно отшатнулся. Это был не я, а кто-то другой. Совсем иной человек, которого я никогда в жизни не видел.

— Ну как? — Элвис стоял сзади, довольно улыбаясь. — Нравится новый знакомый? Можешь называть его, скажем, Хесусом. Или Мигелем. Или как там тебе надо. Тебе еще нужно приобрести соответствующую одежду. Ну, ты знаешь, что любят носить такие парни, как тот, которого ты сейчас видишь в зеркале…

Я молчал, рассматривая свое отражение. Не верилось, что под этим слоем краски и накладок — мое настоящее лицо, мои глаза. Я поднял руку, коснулся щеки. Отражение сделало то же самое. Это действительно был я.

— Ты гений, Элвис, — пораженно выдыхаю.

— Я знаю, — самодовольно ответил он. — Но предупреждаю: этот грим держится около восьми часов, если не тереть лицо и не потеть. Смывать нужно осторожно, тем составом, что я дал. И не вздумай спать в нем, если не хочешь проснуться с аллергией. На всякий случай, возьми сразу в аптеке таблетки от аллергии и принимай их по инструкции.

— Я понял.

Смотрю на себя в зеркало, и внутри борются два чувства: благодарность к этому обаденному гению и все та же тяжелая ноющая тревога за Паулину. Новая внешность дает надежду, что я смогу пройти незамеченным, смогу найти товар, если он еще цел, и смогу вернуться за ней.

Элвис хлопнул меня по плечу, собирая свои инструменты.

— Береги себя, Мэйсон. Ну, или Хесус, или кто ты там сегодня. Ты хороший парень. Надеюсь, у тебя все получится. И не забудь забрать сумку с нужным инструментом и гримом, там в углу.

Киваю, не в силах оторвать взгляда от незнакомца в зеркале. Потом достаю из кармана пятьсот долларов и, со словами благодарности, отдаю за работу и грим. У меня теперь остается чуть больше тысячи из тех, что не забрали люди дона Альберто и сорок тысяч спрятанных в национальном парке. Думаю, что нужно будет съездить забрать эти деньги. Они мне понадобятся все до цента…

Дверь за Элвисом закрылась. Я остался один в тихой комнате, наедине со своим новым лицом и мыслями о том, что в этой бесконечной игре в прятки со смертью у меня появился еще один козырь.

* * *

Порт Уилмингтона встречал гостей запахом соли, солярки и гниющих водорослей. Где-то в темноте лениво перекликались чайки, и этот крик смешивался с ритмичным гулом работающих и по ночам больших портовых кранов. Огромный заросший пустырь за старыми складами был завален ржавыми контейнерами и грудами мусора. Место глухое, но с хорошим обзором. Идеально для разговора, который не должен услышать никто посторонний.