Книга Отморозок 9, страница 16 – Андрей Поповский

Тот, кто вошел следом, был старше. На вид лет сорок пять, одет скромно: выцветшая клетчатая рубашка, простые брюки, сандалии. Лицо обветренное, с глубокими морщинами у глаз, но взгляд тяжелый, немигающий. В руках он держал простую плетеную корзину, прикрытую чистой белой тряпицей.

— Buenas noches (доброй ночи), Паулина, — сказал он ровно, без улыбки. Тяжело прошел к столу и поставил корзину. — Донья Эсперанса просила передать. Манго, сыр…

— Спасибо, дон Альберто. — Паулина говорила спокойно, но я видел, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих край стола. — Проходите. Присаживайтесь.

Альберто кивнул, но не сел. Оглядел веранду, задержал взгляд на мне, потом снова на Паулине.

— Ты знаешь, зачем я к тебе пришел, niña (девочка).

— Знаю, дон Альберто.

— Тогда не будем тянуть. — Он сел наконец на стул, положил руки на стол. — Рассказывай.

Паулина говорила ровно, без эмоций, как на допросе. Про грузовик с электроникой, про склад, про то, как все провернули. Про то, что Габриэль был доволен моей работой. Про праздник в гараже. Когда дошла до Хулио, голос ее чуть дрогнул, но она справилась.

— Хулио… Он оскорбил и вызвал técnico на поединок. При всех. Габриэль не мог вмешаться.

Альберто перевел свой тяжелый взгляд на меня.

— Это ты técnico?

— Да.

— Говори.

Я подошел ближе, и сел напротив, на край табуретки. Рассказал коротко: как Хулио долго нарывался, потом про вызов. Потом описал сам бой. Хулио нападал, я защищался. Рассказал, как раненная нога мешала мне, и как в конце, подставившись под удар я применил прием, который переломил бой. Без лишних деталей, и без эмоций.

Альберто слушал, не перебивая. Его темные умные глаза были устремлены на меня. Лицо ничего не выражало.

Когда я закончил, он кивнул — раз, другой, словно обдумывая сказанное.

— Хорошо, — сказал он. Потом коротко глянул на своих людей. — Траigan al muchacho. (Приведите мальчишку)

Один из охранников, не проронив ни слова, исчез в темноте, и через минуту вернулся, подталкивая вперед Педро, двоюродного брата убитого мной Хулио.

Тот выглядел весьма паршиво: под глазом огромный синяк, губа разбита, рубашка грязная, мятая. Но в глазах горела такая злость и такое торжество, что я сразу понял — сейчас что-то начнется.

Он увидел меня, и на его лице расплылась кривая ухмылка.

— ¡Pinche gringo! (Долбанный гринго) — выдохнул он. — Tetengo, cabrón. Ahora te van a colgar como a un perro. (Попался, козел. Теперь тебя повесят как собаку.)

— Cuéntame, Pedro, (Рассказывай, Педро), — оборвал его Альберто. Голос спокойный, но в нем явно чувствовалась сталь. — Что ты видел?

Педро шагнул вперед, и обвиняюще ткнул в меня пальцем.

— Este güey (Этот ублюдок) сжульничал в бою! — злобно заявил он. — Все видели, что Хулио его делал! Он еле стоял на ногах! А потом — раз, и Хулио мертв! Это не честный бой, это… это brujería! (колдовство) Он что-то сделал, я не знаю, что, но он не мог победить честно! Хулио был сильнее!

Альберто выслушал его, не меняясь в лице. Потом перевел взгляд на меня.

— ¿Qué vas a decir? (Что ответишь?)

— Я сказал правду, — говорю ему. — Бой был честный. Все видели, Хулио проиграл, потому что переоценил себя. Я использовал прием, которого он не знал. Вот и все.

Альберто кивнул, но не мне, а своим мыслям.