Книга Отморозок 10, страница 92 – Андрей Поповский

Потом был поезд. Битком забитый вагон. Нижнее боковое место, на котором я больше сидел чем лежал. Проводница принесла чай в стакане с ажурным металлическим подстаканником. Я пил чай, слушал чужие разговоры, об обычной жизни и вживался в эту новую для меня действительность. На остановках выходил размять ноги на перрон. Ни с кем не знакомился и не заговаривал. Чем более я незаметен, тем лучше.

В Днепропетровске сделал пересадку на поезд до Анапы. И вновь боковое нижнее место, на этот раз около туалета. Духота, храп соседей и постоянная очередь в туалет. Эти неудобства меня ничуть не смущали. По любому, плохо ехать, лучше чем хорошо идти.

Все это время, я почти не спал и был в постоянном напряжении, ожидая подвоха. Только когда в окне замелькали южные пейзажи, я почувствовал что наконец вышел из опасного коридора.

Почему именно Анапа, я, если честно, и сам поначалу объяснял себе не до конца. Разумом — да, все было понятно. Курортный юг. Летом людей полно. Раствориться проще. Место знакомое. Не слишком близко к дому, и не слишком далеко — восемь часов на поезде, или пять на машине. Есть море. Есть где жить тихо. Но это была только верхняя, рациональная часть. На самом деле, то что тянуло меня сюда, было гораздо глубже.

Именно здесь, в Анапе, я однажды уже собирал себя заново. Тогда, после удара фомкой по голове от Тимы, после той проклятой черепно-мозговой, я был совсем другим. Не таким уставшим, не таким битым жизнью, не с таким количеством крови на руках и за спиной, как сейчас.

Но разваливался я тогда тоже по-настоящему. И именно здесь, у этого моря, в этой сухой южной тишине, меня когда-то вытянули назад. Здесь я встретил Сергея. Здесь впервые понял, что тело можно не только качать и ломать, но и слушать. Что сознание — не просто поток мыслей, а еще и сила, которая может собрать тебя из осколков, если знать, как к ней подступиться.

Пожалуй, тело вспомнило это место раньше головы. Разум еще пытался строить версии, объяснять, почему именно Анапа, почему Витязево, почему не домой к матери, почему не к Ивану, не к Вике, а внутри уже все было решено. Я шел сюда как зверь идет в старое логово зализывать раны. Не потому, что там красиво. Не потому, что там лучше. А потому, что, однажды, именно там получилось отлежаться и прийти в себя.

А домой я пока не хотел. Таким, как сейчас, — не хотел. Выжженным, злым, внутренне пустым. И к Ивану не хотел. И к Вике — тем более. Слишком много всего стояло между мной теперешним и теми людьми, к которым когда-то можно было просто прийти. Чтобы войти в чужую жизнь, особенно в жизнь близких, надо самому хоть как-то стоять на ногах. А я пока стоял только внешне — телом. Внутри у меня еще слишком многое не улеглось. Слишком много было пустоты после Паулины, слишком много грязи после Мексики, слишком много усталости после всей этой длинной, кровавой дороги обратно. Идти в таком состоянии к Ивану — значило тащить к нему не себя, а собственный хаос. Идти к Вике — еще хуже. Для нее я сейчас был бы не человеком, который вернулся, а черной дырой, в которую опять может провалиться все вокруг.

Нет. Сначала мне нужна была точка опоры. Не внешняя. Внутренняя. А ее пока не было. На третий день после приезда я занялся деньгами. Держать основной запас при себе было глупо. Я уже один раз обжегся на этой постоянной необходимости носить на теле слишком много. Это не только опасность, но и постоянное внутреннее напряжение. А мне сейчас нужно было не таскать на себе весь капитал, а впервые за долгое время дать голове хоть немного покоя.