Книга Отморозок 10, страница 44 – Андрей Поповский

Чино! — злобно рявкнул он с полуюта. — Ты чего сегодня крутишься по палубе, как таракан на камбузе?

Чино тут же изобразил оскорбленную невинность, буркнул что-то вроде «sí, boatswain» и принялся остервенело драить кнехт.

Вечером я стоял у борта, когда из тени надстройки вышел Матео. Он остановился рядом, неторопливо достал из кармана сигареты и зажигалку. Закурил, с удовольствием сделав несколько неторопливых затяжек. Постоял немного смотря на воду, а потом негромко сказал.

— Сегодня на борту дурной день.

— Почему? — интересуюсь у него.

Он пожал плечами.

— Чую. Что-то носится в воздухе, не очень хорошее.

— Из-за чего?

— Если бы знал, сказал бы иначе, — ответил он. — А так только чую. Когда люди начинают прятать глаза и лишний раз ни с кем не шутят, значит где-то уже завелась беда.

После этого он ушел, а через пару минут появился Тигре. Не подошел ко мне, не заговорил, просто встал у другого борта и долго смотрел на носовую часть. Потом медленно перевел взгляд на меня. Ничего не сказал и ушел вниз. Вот тогда я понял точно что-то точно случилось.

Утром все стало яснее. На судне не орали, не бегали, не устраивали обысков, но скрытое напряжение уже чувствовалось кожей. Чино ходил с лицом человека, который знает чужую тайну и ждет, когда она рванет. Один из матросов из машинной команды дважды поднимался на палубу без дела и слишком уж внимательно оглядывал носовые ящики. Тигре со мной почти не разговаривал.

Рамон тоже это заметил. После обеда он поймал Тигре на проходе и коротко спросил

— У тебя что, яйца перекрутило? Второй день рожа как после похорон.

— Все нормально, — неохотно ответил тот.

— Не ври мне, — спокойно сказал Рамон. — Когда у человека все нормально, он не смотрит на людей так, будто мысленно уже выбирает, кого первым резать.

Тигре промолчал. Рамон постоял, подождал секунду и ушел. Не потому, что поверил. А потому, что понял: если захочет — скажет сам, а если не скажет, значит пока лезть не время.

Ближе к вечеру меня отправили на нос — проверить крепление пары бочек и пройтись по мелочи вдоль лееров. Работа минут на двадцать. Когда я закончил и уже возвращался, увидел внизу, у одного из служебных закутков, Тигре и Чино.

Они меня не видели. Чино говорил быстро, вполголоса, своим шипящим голоском. Из обрывков я услышал только.

— … после того разговора…

— … кто еще мог…

— … он тихий, но я же видел…

Тигре слушал, не перебивая. Потом коротко бросил.

— Закрой пасть

И Чино сразу замолчал. Но не потому, что испугался. Скорее потому, что уже сказал главное Я пошел дальше так, будто ничего не заметил. Теперь картина складывалась. Что-то пропало. Не общее, не корабельное. Их. Личное. И меня уже начали примерять к этой пропаже.

Логика у Тигре была простая и оттого очень опасная. Я знаю про его товар. Я отказался. Я не пью и не болтаю. И главное — я на корабле новый. У меня нет своей команды. Меня удобно обвинить. А если потом утопить — еще удобнее. Кроме Рамона за меня никто не вступится. Но если все сделать тихо, то и боцман не защитит.

Вечером, когда уже смеркалось, я в очередной раз убедился, что дело серьезное. Тигре сам полез в носовую часть и минут десять ковырялся там один. Вернулся с таким лицом, что у меня уже не осталось сомнений. Пропажа не выдуманная. Он реально не нашел то, что должно было лежать на месте. За ужином он почти ничего не ел.