Книга Отморозок 10, страница 37 – Андрей Поповский

— Пришлось, — развел руками дед. — Нужно кое-что оформить по документам, так что она сегодня с утра уехала на пару дней в город. Хорошо, что соседу по даче как раз нужно было в Москву, так что, он ее и отвез прямо к дому.

— Значит, ты тут остался один на хозяйстве?

— Ну, да, теперь я тут за главного. — кивнул дед.

Вика села напротив, закинула ногу на ногу и несколько секунд просто смотрела на деда. Он тоже молчал, разглядывая ее лицо.

— Что? — наконец спросила она.

— Ничего. Смотрю. У тебя лицо… не то.

— Это комплимент или диагноз?

— Пока не решил.

Она усмехнулась.

— У тебя сегодня речь лучше.

— У меня… все лучше. Кроме характера. Он, по-моему, стал еще хуже. Твоя бабушка мне каждый день об этом говорит.

— Не ври. Характер у тебя всегда был мерзкий.

— А у тебя? — с усмешкой спросил он.

— У меня прекрасный.

— Вот именно это… меня и тревожит.

Несколько секунд оба молчали. Потом дед медленно потянулся к чашке, но Вика опередила его, сама налила свежего чая из стоявшего на столике термоса и протянула.

— Держи.

— Спасибо, — сказал он и, взяв чашку, добавил: — Когда ты вот так за мной ухаживаешь, я начинаю подозревать, что тебе что-то нужно.

— Деда, мне от тебя всегда что-то нужно.

— Это я уже понял… лет двадцать назад.

Она не улыбнулась. И он это заметил сразу.

Поставил чашку обратно.

— Ну? — спросил он уже внимательнее. — Выкладывай. Что случилось?

Вика отвела глаза к окну, потом снова посмотрела на него.

— Я хочу поговорить с тобой об Иване.

Дед не ответил сразу. Только едва заметно сдвинул брови, как человек, который услышал ровно то, чего ожидал, но все равно не рад.

— Конечно, — сказал он наконец. — Рано или поздно до этого должно было дойти.

— Не надо вот этого тона.

— Какого?

— Как будто ты заранее знаешь, что я скажу, и уже со мной не согласен.

Он чуть пожал плечом.

— Я не знаю, что ты скажешь. Я знаю только, о ком пойдет речь. Этого уже достаточно, чтобы… насторожиться.

Вика медленно выдохнула.

— Ты навел о нем справки.

— Да.

— И, конечно, тебе не понравилось.

— Не все.

— Он воевал в Афганистане. — Вика подалась вперед. — Это тебя не смущает. Он сидел по ложному обвинению. Это, я думаю, тебя тоже не особенно смущает. Тебя смущает его работа.

Дед поднял на нее взгляд.

— Да.

— Потому что для тебя любой, кто занимается коммерцией, а не служит Родине, уже автоматически плохой человек?

— Нет, — сказал он спокойно. — Потому, что я слишком хорошо знаю, то, что ты сейчас мягко назвала коммерцией, не всегда таковой является.

Она закусила губу, но промолчала.

Виктор Петрович продолжил медленно, подбирая слова:

— Слушай меня внимательно, Вика. Меня не пугает, что твой Иван… сильный человек. Меня не пугает, что он умеет за себя постоять. И не пугает, что ему в жизни уже ломали хребет. Он снова встал и пошел вперед. Таких я как раз понимаю лучше других. Меня настораживает нечто иное… Что он крутится в не до конца понятных мне мутных схемах. Я понимаю, что у нас сейчас другое время, что многое разрешили… Но есть определенные вопросики к его роду занятий и кругам, в которых он обретается.

— Да какие там мутные схемы? — возразила Вика. — Он просто работает.

— На кого?

— На себя. На своих. На людей, которым доверяет.

— Среди его круга знакомств есть очень неприятные люди, — тихо напомнил дед.