Книга Отморозок 10, страница 24 – Андрей Поповский

— То есть, — спокойно сказал он, — ты сейчас мне говоришь, что тот самый парень с дачи, который положил троих на даче и Юра Костылев — один человек?

— Возможно.

— Насколько возможно?

— Настолько, насколько можно быть уверенным без прямого признания Ивана. — Фрол выдержал его взгляд. — Слишком много совпадений. Район. Улица. Работа. Возраст. То, как Ваня потом искал парня. И то, что он приходил к его матери…

Вахо отложил вилку.

— Продолжай.

— После того вашего разговора с Юрой в кабинете, Ваня сам подошел ко мне и спросил, кто такой этот парень. Не по вашему делу спросил, а именно так, будто его самого это крепко задело. Тогда я решил, что он просто заинтересовался. Теперь понимаю — он тогда узнал его, или подумал, что узнал.

Вахо медленно кивнул, а потом вдруг коротко усмехнулся себе под нос.

— Вот даже как.

Фрол ничего не сказал.

Вахо встал, подошел к окну, оттянул край шторы и посмотрел в темноту двора. За стеклом желтели фонари, у черного входа стояла чья-то машина, ветер раскачивал ветви деревьев.

— А ведь именно Ваня тогда сидел за стеной со стволом на страховке, — сказал он, не оборачиваясь.

Фрол приподнял глаза.

— Да.

— И Юра сидел у меня в кабинете. Передо мной. — Вахо отпустил штору. — Если бы они вдвоем хотели сделать что-то плохое, момент был почти идеальный. Один передо мной. Второй за стеной со стволом. Лучше случая не придумать.

Он обернулся.

— Но они ничего не сделали.

— Да.

— Значит, если между ними и есть связь, то она не против меня.

Фрол чуть помедлил.

— Скорее всего.

— Скорее всего, — передразнил его Вахо без злости. — Ты сегодня скупой на слова, Саша.

— Потому что здесь лучше недосказать, чем добавить враньем.

— Это верно.

Вахо вернулся к столу, сел и какое-то время молчал. Потом посмотрел на Фрола уже без насмешки.

— Что ты сам думаешь?

Фрол пожал плечами.

— Думаю, между ними старый долг, или старая тайна. Что-то очень личное. Такое, о чем Ваня не захотел говорить ни мне, ни вам. И не потому, что крыса. Если бы он решил играть против нас, мы бы это уже почувствовали. Но и просто так, он это держать не стал бы. Значит, там что-то серьезное.

— Да, — тихо сказал Вахо. — Ваня не крыса. Я бы уже понял, будь это иначе…

Он снова взял ножичек и стал чистить уже грушу, так, будто мысли у него шли отдельно, а руки работали сами.

— Знаешь, что мне в этом всем не нравится? — сказал он. — Не то, что Ваня как-то с этим Юрой связан. Это как раз бывает. Жизнь длинная, узлы и пересечения в ней могут случиться всякие. Мне не нравится, что рядом со мной есть история, в которую меня пока не пригласили. А я не люблю, когда у меня под боком есть темный угол, в котором непонятно, что творится.

Фрол ничего не ответил.

— Но и лезть в этот угол с фонарем сейчас глупо, — продолжил Вахо. — На Ване сейчас слишком много держится. Если его дернуть в лоб, он закроется. А мне этого не надо. Особенно сейчас, когда Потапов и так начал уже берега путать. В Москве мне нужен не дерганый Ваня, а спокойный и надежный Ваня. С ясной головой.

— Я тоже так думаю.

— Что по самому Костылеву?

— После нашей попытки узнать о нем в части, где он служил, закрутились очень неприятные колесики. Мой человек тогда еле ушел. Мы тогда с вами решили, что он попал в зону интересов либо КГБ, либо военной разведки. Вы распорядились, чтобы я оставил попытки разузнать о нем в лоб, но за его домом приглядывал и держал руку на пульсе.