Книга Отморозок 10, страница 121 – Андрей Поповский

Следую за матерью и Кимом на расстоянии. Они входят в парк. Людей там для буднего дня не так много, но они есть. Вижу, как мать сильно напряжена. Она идет неестественно ровно — это ее обычный признак волнения. Понимаю, что после моего звонка год назад, якобы случайный подход Игоря для нее, в любом случае, связан со мной. Но никого надежного, чтобы ее вызвать, у меня кроме него не было. Надеюсь только, что ей не станет плохо от волнения.

Вижу, как они сворачивают на боковую аллею и пройдя пару сотен метров садятся на скамеечку. Еще раз окидываю внимательным взглядом окрестности. Наблюдения я так и не обнаружил. Можно идти.

Подхожу так, чтобы мать находилась ко мне спиной и вижу глаза Игоря, уже заметившего меня. Киваю ему. Слышу, как он говорит моей матери.

— Валентина Сергеевна, вы только не волнуйтесь… Сейчас Юра подойдет сюда и сядет на скамейку.

Игорь встает и уходит, а мать резко разворачивается и видит меня в гриме. Я сажусь рядом. Мать замерла. И тогда я просто говорю.

— Здравствуй, мама.

Вижу, что она узнала меня, несмотря на прошедшие годы и грим, как ее глаза наполнились слезами. Беру ее за теплую мягкую руку обеими руками и тихо говорю

— Не плачь, мама… я уже вернулся.

Она вцепилась в мою руку так, будто боялась, что я сейчас снова исчезну. Пальцы дрожали, но хватка была сильной.

— Где ты был?.. — спросила она тихо, почти шепотом.

Я не ответил сразу. Посмотрел на нее. За эти годы она постарела. Не сильно, но заметно. Больше всего — глаза. По углам глаз веером легли новые морщинки.

— Долго объяснять, мам, — ответил я наконец. — И не все можно.

Она кивнула. Сразу. Без лишних слов. Как будто была готова к такому ответу. Несколько секунд сидели молча.

— Ты живой… — прошептала она.

Закрыла глаза на секунду и потом выдохнула.

— И слава богу.

Я чуть сжал ее руку.

— Живой.

— У тебя теперь чужое лицо.

— Это грим, мама, так нужно, — пожимаю плечами.

Пауза.

— Ты был ранен? — спросила она, внимательно всматриваясь в незнакомое лицо.

— Было дело, — отвечаю ей. — Но все прошло. Сейчас уже все нормально.

Она хотела спросить еще, я это видел. Но сдержалась.

— Тебя… не тронут? — спросила она после паузы.

— Если буду сидеть тихо и не высовываться — нет.

Она снова кивнула.

Я рассказывал коротко. Без подробностей. Плен. Побег. Долго был за границей. Вернулся. Сейчас лучше не светиться. Никто не должен знать. Она слушала, не перебивая. Только иногда сжимала мою руку сильнее.

— Домой ты не придешь? — спросила вдруг она невпопад. — Я бы тебе пирожков напекла, как ты любишь…

Я покачал головой.

— Пока нет. Нельзя. Потом — посмотрим.

Пауза.

— Я устроюсь. Найду место. Потом скажу и ты ко мне приедешь.

Она опустила глаза. Несколько секунд молчала.

— Иван. Он ко мне заходит, иногда. Ему можно сказать? — Тихо спросила она.

— Нет, — сразу ответил я. — Я сам с ним встречусь, когда будет нужно. Никому не говори обо мне.

— И Вике?..

Я посмотрел на нее.

— Ей — точно нет.

Она чуть нахмурилась.

— Почему? Она переживает. Ждет.

— Нельзя, мама. Это опасно и для нее. Чем меньше людей знает — тем лучше, — сказал я спокойно. — Для всех.

Она долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

— Хорошо… — сказала она тихо. — Как скажешь.

Повисла пауза.

Где-то в стороне прошли люди. Смех, шаги, потом снова тишина.