Книга Отморозок 11, страница 46 – Андрей Поповский

Я держал гранату спокойно. Рука, сжимающая рычаг, не дрожала.

— Если ты выстрелишь, мы умрем все. — Говорю тихо, но весомо.

Пальцы черноволосого побелели на рукоятке. Он замер. Гурам повернул голову к нему.

— Убери ствол.

— Но, Гурам…

— Я сказал убери, Малхаз.

Тот сглотнул, посмотрел на гранату и вернул ствол под пиджак. Он делал это аккуратно. Очень аккуратно.

Я не проявлял эмоций просто стоял с гранатой в руке и смотрел. Гурам перевел взгляд на меня. Смотрел долго, как будто хотел что-то для себя понять.

— Ты сумасшедший?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

— Тогда зачем?

— Чтобы исключить недопонимание.

Гурам прищурился.

— Какое?

— Что меня можно напугать стволом, или взять нахрапом. Или заставить платить за то, в чем я не виноват.

— Все виноваты. Просто не все это понимают.

— И ты виноват?

Гурам усмехнулся.

— Может и я. Только, не с любого виноватого можно спросить.

— Тогда ты сам ответил на свой вопрос.

Гурам развел руками.

— Видит бог, я хотел по-хорошему.

— Я тоже.

— Нет, ты отказался.

— От выкупа, да

— Ты отказался от мира. Ты сам выбрал войну.

— Я с тобой не собираюсь воевать. Но решать тебе.

Гурам кивнул.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Ты выбрал сам.

Я ничего не ответил. Он повернулся к двери и пошел на выход. Гоча открыл ему дверь. Гурам вышел. Малхаз за ним. Гоча на мгновение задержался. Посмотрел тяжелым взглядом. В его глазах не было злости. Только холодное понимание. Он вышел. А я, подобрал кольцо с пола, пошел на кухню и поставил муляж гранаты на столик. Вот он и пригодился.

Муляж был хороший. Учебный корпус, краска, вес — на расстоянии двух метров не отличишь, особенно когда уже звякнула чека. А я, в свое время, думал, брать или нет, вместе с настоящими. Поправил ствол сзади за поясом. Если бы все пошло плохо, шанс уйти с линии огня у меня был, и весьма неплохой. Вот только мне не нужны ни стрельба, ни трупы в моем кафе.

* * *

В машине некоторое время молчали. Гурам сидел на заднем сиденье, чуть отвернувшись к темному окну. На его лице ничего не отражалось. Не было ни злости, ни испуга, ни раздражения. Только тяжелая задумчивость. Машина мягко шла по вечерней улице, за стеклом проплывали редкие фонари, закрытые ларьки, темные фасады домов и опустевшие с окончанием сезона тротуары.

Гоча сидел рядом с Гурамом сзади. Малхаз рядом с водителем, и все еще не мог спокойно дышать. Рука у него пару раз дергалась к пиджаку, будто он хотел проверить, на месте ли пистолет. Малхаз выругался.

— Рот закрой, — негромко сказал Гоча.

Малхаз повернулся и зло посмотрел на него.

— Что?

— Рот закрой и думать начни.

— Я бы его там…

— Ничего бы ты там не сделал, — спокойно перебил Гоча. — Еще секунда, и все бы лежали кусками. Ты, я, Гурам. И этот щенок тоже.

Малхаз побагровел.

— Он блефовал.

Гоча усмехнулся.

— Ты проверять хотел? Включи мозги, если бы ты выстрелил, он по любому разжал бы кулак…

Малхаз не ответил.

Гурам тихо усмехнулся. Без веселья.

— Проверять он хотел… — сказал он. — Ты сначала научись не доставать ствол, пока тебе не скажут.

Малхаз сжал зубы.

— Он меня спровоцировал.

— Нет, — сказал Гурам. — Я с ним разговаривал, и мне было решать. Твоё дело было стоять и смотреть. Ты полез не свое дело и все испортил. Еще раз повторится, поедешь в горы овец пасти.