Книга Книга мертвых, страница 69 – Валерий Шарапов

— Если хороший кофе… — улыбнулся гость. — Тогда триста…

— Ох, мы же с вами серьезные люди.

— Так сколько вы хотите?

— Больше, много больше.

— Уж не тысячу ли?

— Тысячу? Мелковато культурное наследие оцениваете.

— Вы слишком-то не разгоняйтесь. Поищите другого покупателя.

Складывалось четкое ощущение, что торгуется гость формально — деньги никакого значения для него не имеют. И еще он приглядывается к продавцу. И вообще оценивает ситуацию.

Хоть бы он проглотил этот кофе. Тогда останется загрузить его тело в машину. И — в укромное место. Прежде чем передавать его в руки социалистического правосудия, мне многое нужно у него узнать…

Тут торг был бесцеремонно прерван стуком в дверь.

— Семен Парамонович, откройте! Это Ливенсон!

Голос был тонкий, с долей испуга. И хорошо знакомый — принадлежал действительно Ливенсону, директору этого кинотеатра и заодно моему осведомителю. И сейчас звучал совсем неестественно.

Мне захотелось крикнуть: «Не открывать!»

Но Бурлак и сам сообразил, что происходит странное, и ровно поинтересовался:

— Что там такое, Абрам Маркович?

— Тут к вам срочное дело. С бухгалтерии города приехали. Срочно, — надавил он на это слово.

— Не могу впустить. Я здесь в противогазе, работаю с парами ртути. Через пятнадцать минут закончу и поднимусь.

— Но Семен Парамонович…

— Я приду. Обязательно…

Пауза. А потом удар по двери — мощный, но дверь выстояла:

— Открывай! Милиция!..

А затем голос Букиниста — спокойный и холодный:

— Сдал меня, мерзавец.

Вот всегда так. Все красивые на бумаге планы в реальности превращаются в кавардак и хаос.

— Открывай! — новый удар по двери.

А потом специфические хлопки… Хорошо знакомые.

Я толкнул дверь. И ухватил разом картину, от которой сразу поплохело…

Гость уже не собирался пить кофе. Он стоял, прижавшись спиной к стене. В одной руке у него была граната — так хорошо знакомая каждому, кто имел даже отдаленное отношение к армии, лимонка. В другой руке — кольцо от нее. Теперь все просто — разжимаешь пальчики, и через четыре секунды взрыв. И это еще если взрыватель не переделали под мгновенную детонацию.

Грохнет — и ничего живого в комнате не останется. «Эфка» — штука очень злая и сильная.

И в двери исправно появлялись дырки. Уже три. Лупили из бесшумного оружия, как я и предполагал. И, похоже, оставлять здесь в живых никого не собирались.

Я на автомате, особенно не раздумывая, выхватил пистолет и выстрелил два раза в дверь. Послышался вскрик. Похоже, задел кого-то. Последовал новый удар по двери — били со всей дури, но она стояла.

Долго дверь не продержится. Сейчас ее снесут. И сколько за ней народа пришло по наши души? Сколько у них оружия? Да еще этот Букинист с гранатой!

Надо что-то срочно предпринимать.

Главное, в этот момент я убедился в одном — Букинист и убийцы играют за разные неспортивные клубы. Если, конечно, это не написанная заранее и разыгранная сценка. Но это вряд ли. Такой шум при проведении операций в здравом уме не планируют.

Рука Букиниста, держащая гранату, была сжата до побеления, в любой момент «эфка» могла быть брошена на пол.

— Уходим! — прикрикнул я, кивая на дверь, ведущую в бомбоубежище.

Букинист мрачно поглядел на нас и кивнул, предупредив:

— Дернетесь, и взорвемся. У меня моментальная детонация!