Книга Книга мертвых, страница 53 – Валерий Шарапов

Читал как-то англичанина Герберта Уэллса «Война миров». Там нас марсиане-осьминоги завоевывают. Так их понять проще, чем женщин. У марсиан все ясно: «Мы пришли вас убить». В ответ надо сопротивляться. Все конкретно. Где появляются женщины — конкретика заканчивается, а возвращается лишь тогда, когда проявляются их материальные и собственнические притязания. Интересно, из них удастся поближе к коммунизму сделать человека разумного?

Иногда возникает труднопреодолимое желание послать ее самыми затейливыми выражениями, которым научила меня нелегкая судьбинушка, высказаться грубо и бесчеловечно. Но я беру себя в руки. Все же она своя, хотя уже и чужая.

Положив трубку, я вздохнул. Сегодня меня ожидает общение с еще одной дамой. А та в цепкости и амбициях Анюте километровую фору даст. Но и разговор с ней другой предстоит. Тот самый, когда берут за горло, притом совсем не ласково. Справимся — и не таких гнули…

В одиннадцать часов в моем кабинете появился Добрынин, пропустив вперед себя изрядно перепуганную Машу Афонину.

Я мрачно посмотрел на нее, всем своим видом демонстрируя, что церемониться с ней не будут.

— У меня к вам один вопрос. О чем вы говорили с Букинистом? — с нажимом произнес я.

— Я? — удивленно произнесла Маша.

— У автобусной остановки. Ведь это был он.

Она побледнела. И было видно, как ей хочется соврать. Но вместе с тем она понимала, что врать бесполезно. Что мы обо всем знаем. Откуда знаем? Да какая разница. МГБ вообще все знает!

— Ну так… — отведя глаза, неопределенно произнесла она. — Выразил соболезнования…

— Маша, вы так хотите, чтобы вас арестовали? — осведомился я.

— За что?! — вскинулась она.

— Да за все. За то, что покрывали антисоветскую деятельность своего молодого человека. За утаивание от следствия важных фактов. А это соучастие в государственном преступлении. Вам надоело работать проводницей, и вы решили мыть золото в лагерях в заснеженных краях?

— Я не… Но я же… Меня нельзя арестовывать! — вдруг решительно произнесла она.

— Почему?

— У меня скоро сольное выступление! Я пою в клубе! А вы — арестовывать. Ну нельзя же… — На глазах ее выступили слезы — на этот раз искренние.

— Ах, выступление, — протянул я. — Это, конечно, причина… Тогда давайте начнем все сначала. Максимально честно и откровенно.

— Начнем, — кивнула она, с трудом произнося слова — все врожденное упрямство восставало против такого давления, а благоразумие талдычило — сдавайся, иначе не будет тебе ни выступления, ни свободы и воли, ни будущего.

— Вопрос простой. Куда Лев дел книгу? И не говорите, что не знаете. Будем считать, что в прошлый раз просто забыли сказать.

— Я… Я… В общем, он хотел этому Букинисту отдать — тот хорошие деньги предлагал. Но ему сказали этого не делать.

— Кто сказал?

— Ну какой-то знакомый.

— Что за знакомый?

— Да откуда я знаю! Как Лева говорил о нем — мой злой и добрый гений.

— И что в нем гениального?

— Ну он помогал и советами. И статьи пристроить. Протекцию оказал пару раз… Но Лева о нем не распространялся. Даже не знаю, как зовут и где работает. Гений да гений.

— И книга «Союз Справедливости» у него?

— Да не знаю я!

— А Букинист зачем приходил? Чего спрашивал?

— Да то же, что и вы. Все про книгу.

— Что вы ему сказали?

— Что понятия не имею, где эта чертова книга! И чтобы меня оставили в покое!