Книга Книга мертвых, страница 102 – Валерий Шарапов

Ловил я на себе изумленные взоры наших молодых сотрудников. И переглядывался с Добрыниным, сиявшим как медная бляха.

— Ты отлично сработал, Саша, — сказал я ему, когда в тихом месте, без микрофонов, мы смогли перекинуться словечком.

— И опять ты, негодяй такой, все веселье без меня провел, — хмыкнул Добрынин.

— О да, это было веселье. Уложить четырех сотрудников второго бюро — это достижение.

— Крысы они, — посерьезнел Добрынин. — Поделом им.

— Они всего лишь инструмент. В грязных руках.

— Да знали они, что творят. Думаю, им это нравилось. Вот интересно, что теперь с генералом будет?

— Поглядим. Ему еще выжить надо.

Глядеть долго не пришлось. Совесть — штука жестокая. Съела и генерала Вострецова, который совсем неожиданно, по недосмотру персонала СИЗО в Лефортово повесился на подкладке одежды.

Да уж, его друзья концы рубили жестко. Имели для этого все возможности. Скорее всего, уничтоженная нами активная группа была не последней.

Остальные фигуранты, прописанные в книге, пока оставались на своих местах. И что ждать? Что с ними будет? Это вождю решать.

Решать вождю… Если бы так. Пришел холодный март. А потом обрушилось страшное объявление: Сталин мертв.

Будто небо рухнуло на землю. Стало морозно и тоскливо до ужаса. Ушел гигант, на плечах которого держалась страна в годы самых тяжелых испытаний. Война, восстановление народного хозяйства, атомный проект.

И теперь будто вакуум образовался. Что хлынет в него? Что будет со страной? И как этим воспользуются «пастухи»?

И что будет с «Союзом Спасения 16»?..

Вот лавина, нарастание которой я ощущал последний год, разом и рухнула на наши головы. И стало понятно, что страна уже никогда не будет прежней. И что настают смутные времена.

Все шло так, как я и ожидал. И происходило то, чего я боялся. Свара, жестокая борьба за власть. Гигант ушел, на трон пытались вскарабкаться обычные люди, а то и вообще карлики. И наверху закрутились всякие властные амбиции, тайные союзы, пошла жестокая борьба за выживание.

Претенденты на «престол» пустились во все тяжкие, не особо заботясь о стране, точнее, вообще не думая о ней, наживая политический капитал самыми дикими способами. Вон Берия, вытащивший на своих плечах атомный проект и тем самым сделавший для страны огромное дело, будто обезумел в предвкушении безраздельной власти. Встав во главе МВД СССР, куда было присоединено и МГБ, он протащил колоссальную амнистию, на воле оказалось более миллиона уголовников, устроивших криминальный разгул в городах СССР, — ситуация даже превзошла первые послевоенные годы. Освободил всех, кто проходил по Мингрельскому делу, хотя там каждый на десять расстрелов заработал. Стал не просто заигрывать с национальными кадрами, запустив новое колесо «коренизации», а вкладывать им в руки безраздельную власть — теперь в Прибалтике, Белоруссии, на Украине запрещалось служить в МВД людям не титульной национальности. Было обновлено руководство республиканских министерств с замещением должностей только национальными кадрами. Это вообще ставило под сомнение реальный контроль Москвы над национальными территориями. Потом вообще заявил, что мы зря воевали с бандеровцами, а нужно с ними было договариваться и делить власть по-братски. Арестованному главарю прибалтийского бандподполья предложил место первого заместителя руководителя Совмина одной прибалтийской республики.