Книга Лесной гамбит, страница 70 – Эльхан Аскеров

— Говори, – угрюмо кивнул Пахом.

— Точно знаю, что с той стороны в империю фальшивые деньги возят. Мне нужно точно знать, кто и как.

— А нам что с того?

— А вам с того наше полное равнодушие. Даже на тропе с грузом. Пока вы просто товар для себя таскаете, вы мне не интересны. Но ежели узнаю, что опасное везете, пощады не будет.

— А опасное, это что? – подобрался старик.

— Гашиш, опиум, оружие, фальшивые деньги. Вот тут шутить не стану. А все остальное, это дела жандармов и меня не касаются. Война идет, мужики. Злая война. И потому до всяких прокуроров с судьями и прочих адвокатов я доводить не стану. Враг для меня хорош только в одном виде. Мертвым.

— Ты никак напугать меня хочешь, – зло вскинулся Пахом.

— Да плевать мне на твой страх. Я два раза не повторяю, – зарычал Шатун в ответ. – О себе не думаешь, сыновей пощади. Откуда фальшивки идут? Сидеть! – последняя команда прозвучала для сыновей контрабандиста.

Одним стремительным движением выхватив револьвер, Руслан взял их на прицел, взведя курок большим пальцем.

— И вправду шатун, – растерянно проворчал Пахом, с опаской поглядывая на взведенное оружие. – Вроде только покоен был, а уж взъярился. Добре. Понял я тебя. Не там ищешь, – вздохнув, добавил он. – Ежели кто блины и тянет, то только через Эривань. Там места глухие и перевалы тяжелые. Не умея, так просто не пройдешь.

Руслан кивнул, вспомнив, что фальшивомонетчиков всегда называли блиноделами.

— А чего не через Грузию? Там вроде тоже не особо густо селятся, – спросил он.

— Тамошние перевалы абреки держат. А тут казаки в долины выходы перекрыли, – скривился Пахом. – Того и гляди, отловят. А в Армении всего три перевала, до которых еще добраться надо. А после Севана можно ущельями уйти так, что ни одна собака не приметит.

— Ты рыбаков местных всех знаешь? – помолчав, спросил Руслан.

— Всех, – спокойно кивнул Пахом, и Шатун понял, что назвав контрабандистов рыбаками, снова угадал.

— Пусти весть, что с блинами связываться себе горя искать. Поймаю, без всякого суда на ближайшем суку вздерну. Жить останется только тот, кто мне полезен будет. Остальные без надобности.

— Не круто ль берешь, княже? – удивленно хмыкнул Пахом. – Пуля, она ведь не разбирает, кто князь, а кто смерд.

— Мои пули меня уж не раз находили. А я вот он. Тут сижу, – зло улыбнулся Руслан. – А те, кто стрелял, давно уж червей кормят. В общем, я сказал, а ты слышал. А кто не поймет, его беда.

— Суров ты, княже. Не по годам суров, – помолчав, неожиданно высказался Пахом. – Однако вижу, что и жизнь тебя не щадила. Добре. Пошлю нужным людям весточку. Все как сказал, передам. Да только и ты не обмани. Сыны по старой караванной тропе ходят. Сразу скажу, мы с той стороны только шелк да парчу носим. Бывает еще цацки всякие да пряности.

— Попадутся на глаза, товар проверю, и коль не будет того, что я назвал, отпущу, – спокойно кивнул Руслан. – То не мои дела, – закончил он, поднимаясь и убирая револьвер в кобуру. – Значит, через Эривань, говоришь, – повернулся он, уже стоя на выходе из беседки.

— Больше негде, – кивнул Пахом, зябко поежившись под его взглядом.

— Добре. Благодарствую, Пахом, прости, не знаю, как по батюшке.

— Отца Саввой звали, – ответил старик, заметно растерявшись.

— Ну, будь здоров, Пахом Саввич, – закончил Руслан разговор и не оглядываясь направился к воротам.