Книга Лесной гамбит, страница 38 – Эльхан Аскеров

— Скажите, Руслан Владимирович, как вы относитесь к моей дочери? – вдруг спросил Тарханов, не поднимая взгляда.

— Наталья Петровна мне очень нравится, – честно признался Руслан, едва не поперхнувшись от такого перехода.

— И все? – подтолкнул его Тарханов, поднимая голову.

— Ваше сиятельство. У меня, кроме жалованья и оружия, ни кола, ни двора. Даже живу в доме, который служба наша арендует для офицеров. Так что быть очередным охотником за большим приданым не хочу. Уж простите великодушно, противно. Да и слава о фамилии нашей ходит такая, что не приведи господи, спасибо папаше моему. В общем, жених я еще тот, – грустно усмехнулся Руслан, внимательно отслеживая реакцию собеседника.

— Понимаю, – задумчиво кивнул Тарханов.

— Признаться, я был сильно удивлен, когда получил письмо от Натальи Петровны. Думал, вы сразу запретите ей подобные эскапады, – откровенно признался Шатун, решив попробовать князя на излом.

— И узнав об этом, были бы оскорблены? – тут же последовал вопрос.

— Нет, – качнул Шатун головой. – Я бы вас понял.

— Благодарю, Руслан Владимирович, – помолчав, снова вздохнул князь. – За откровенность и за честную службу.

— Разрешите идти, ваше сиятельство? Нужно подготовить все к лечению, – осторожно напомнил Руслан.

— Ступайте, голубчик. Ступайте. И еще, – добавил князь, застав выходившего Руслана уже в дверях, – я не против вашей переписки с Натальей.

— Благодарю, ваше сиятельство, – негромко ответил Шатун, едва заметно улыбнувшись.

Выбравшись из малой гостиной, где проходил этот разговор, Руслан быстрым шагом прошел на кухню и, убедившись, что к лечению почти все готово, сказал доктору, что будет ждать его в спальне раненого. Пройдя в нужную комнату, он выгнал из спальни сиделку, приказав ей принести чистых бинтов, горячей воды и уксуса, а сам, решительно отодвинув шторы, распахнул окно.

Помещение нуждалось в срочном проветривании. На улице и так было не холодно, а тут еще спальню запечатали так, что дышать было нечем. С учетом того, что у раненого начался жар, это был один из способов побыстрее его просто добить. Убедившись, что в спальне стало можно просто спокойно дышать, Руслан аккуратно закрыл окно и, услышав стук в двери, кивнул одному из дежурных казаков.

Вошедший доктор, увидев отодвинутые шторы, скривился, но спорить не рискнул. Шедший следом за ним слуга внес чугунок, в котором стерилизовался шприц. Поставив его на столик у кровати, слуга вопросительно посмотрел на врача, но тот только неопределенно пожал плечами, переадресовав его к Руслану. Оглядевшись, Шатун отпустил слугу и, осторожно откинув одеяло, попросил:

— Помогите мне снять повязку, доктор.

— Зачем? – насторожился врач.

— Хочу сам осмотреть рану. Будем надеяться, что воспаление еще не достигло необратимого размера.

— Вы что-то понимаете во врачевании?

— Как и любой, умеющий наносить подобные раны профессионально, – подпустил Руслан многозначительного туману.

Неопределенно пожав плечами, врач принялся ловко снимать повязку, попросив казаков поддержать тело. Закончив, он одним резким рывком сорвал набухший кровью тампон и отступил в сторону, освобождая место. Наклонившись к телу, Руслан старательно принюхался и, не уловив идущих от раны неприятных запахов, мысленно обрадовался. Похоже, все еще можно было исправить. Достав из сумки склянку с пенициллином, он выловил из чугунка шприц и иглу и принялся набирать в него препарат.