Книга Кровь на клинке, страница 120 – Эльхан Аскеров

— Говори уже, – угрюмо буркнул майор, закуривая.

— Непримиримые приехали на базар без особого сопровождения. То есть даже не взяли пару десятков своих головорезов. Четверо стариков, один бывший паломник и только один, повторяю, Миша, один воин. И даже несмотря на это, на том торгу они вели себя очень вежливо. Никому даже пальца на ноге не оттоптали. И приехали они только ради одного. Бросить вызов лично мне.

— Допустим, – мрачно кивнул Рязанов. – Выходит, непримиримые знают, кто им тропы взрывает?

— Миша, ну не смеши, – фыркнул Руслан. – Много в предгорьях людей, которые умеют делать новое оружие и придумывают всякие новинки для войны? Мне иногда кажется, что со мной скоро вороны в лесу здороваться начнут.

— Продолжай, – чуть подумав, кивнул майор.

— Понимаешь, Миша. Горцы сделали все, чтобы не оставить мне какого-то выхода. Вызов был брошен прилюдно. Откажись я, и уже завтра по всем аулам разнесется весть, что русские офицеры боятся честной драки. Зарубит меня горец, и понесется весть, что русские офицеры плохие воины и в открытой схватке горцы их, как баранов, режут. Так что выход у меня был только один. Принять вызов и победить.

— Но ведь ты и тут все по-своему сделал, – тут же взвился граф. – Зачем было отпускать этого поединщика, если знал, что он должен был тебя убить?

— А затем, Миша, что все видели, как он стоял передо мной безоружным и остался жив, – устало вздохнул Руслан. – А самое главное в этой схватке, сломался не какой попало клинок, а настоящий турецкий клыч. И случилось это не где-нибудь, а на освященной ладони Аллаха. И освятил ее человек, который побывал в Мекке. Горцам это очень важно, поверь.

— Хочешь сказать, они станут об этом говорить? – задумался Рязанов.

— Уже говорят, – решительно кивнул Шатун. – Я специально Мишку своего на наш базар посылал. Так об этой схватке все торговцы спорят. И знаешь, в чем заключается предмет спора?

— Да говори уже, – рыкнул майор.

— В том, является ли это знаком Всевышнего, или Аллах за что-то прогневался на моего противника.

— То есть ты решил использовать их веру, чтобы внести в их кланы раскол?

— Ну, раскол, слишком громко сказано, но задуматься этот случай их заставит. А самое главное, мой противник признал, что я его почти убил. А это значит, что в следующий раз, если он будет, им придется искать другого бойца.

— А если этот захочет сатисфакции?

— Нет, Миша. Для него это был не просто бой. Это древний ритуал, в котором были соблюдены все правила, до последней буквы. К слову, их очень сильно удивило, что я знаю этот обычай. Вот уж чего они точно не ожидали.

— А кстати, откуда тебе про него известно? – оживился майор.

— Один торговец рассказал, – отмахнулся Руслан.

— Дожили, – помолчав и докурив папиросу, вздохнул Рязанов. – Непримиримые приезжают к самому городу, бросают вызов офицеру контрразведки, а после уезжают слегка поцарапанными.

— А на каком основании я мог бы их задержать? – иронично усмехнулся Шатун. – Я ж сказал, они даже пальца никому не оттоптали. А на лбах у них не написано, что они непримиримые.

— Тебе бы с такой ловкостью в казуистике в стряпчие идти, а не в нашу службу, – вяло огрызнулся майор.

— Так не случилось стряпчего под рукой в нужный момент. Один только злой граф из контрразведки, – развел Шатун руками с удрученным видом. – Уговорил меня, сиротинушку, в конторе своей служить. Вот теперь и мыкаюсь.