Книга Шаг в неизвестность, страница 18 – Эльхан Аскеров

Поправив жаровню, наполненную раскаленными углями, девушка выразительно покосилась на свой любимый штуцер и, вздохнув, попыталась хоть что-то рассмотреть в разукрашенное морозом стекло. Заметив ее взгляд, полковник едва слышно хмыкнул и, вздохнув, принялся набивать трубку.

— Что, Катюша, скучно тебе? – закурив, спросил он нейтральным тоном.

— Скучно, папенька, – нехотя призналась девчонка.

— А ты книжку почитай, – посоветовал Вяземский, отлично зная, что дочка дамские романы терпеть не может, а церковные тексты навевали на нее тоску.

— Не брала я с собой книжек, папенька, – скривилась Катерина. – Вон, только газеты и имеются, да и те уже читаны.

— И чем же прикажешь тебя развлекать? – не унимался полковник. – Разве что в картишки перекинуться.

— Я и карт не взяла, – развела девушка руками.

— А вот это ты зря. Дорога долгая, говорить толком не о чем, а молчать столько времени и сама устанешь, – наставительно высказался Павел Лукич.

— Вы же знаете, папенька, я к картам равнодушна, – отмахнулась Катерина. – Мне б сейчас в седло, да наметом по полю, – мечтательно протянула она.

— Тебе б не девчонкой, а казаком родиться, – хмыкнул полковник. – А еще лучше черкесом каким. Те почитай из седла только в постель слезают. И что ты делать будешь, когда замуж пойдешь?

— Не хочу я замуж, папенька, – помолчав, неожиданно высказалась Катерина.

— Как это?! Ты в своем ли уме, дочка?! – всполошился полковник. – Это что за речи такие?

— Не серчайте, папенька, да только нет среди наших знакомых тех, к кому сердце бы лежало, – вздохнула Катерина. – Все они какие-то слабые. Огня в них нет. Даже в офицерах. Только и знают, что бахвалиться делами, которых не совершали. Вы, вон, к слову, о походах своих только с сослуживцами и говорите. Никогда в обществе попусту не хвалились. А эти… два раза выстрелили, а рассказов про целую баталию. Словно в одиночку Бородино или Ватерлоо выиграли.

— Ну, так давно известно. Не приврешь, добрую историю испортишь, – усмехнулся Вяземский.

— Так ладно бы, если добрую, – отмахнулась Катерина. – А то вранье одно. Давеча поручик гвардии бахвалился, что на дуэли дрался.

— Ну-ну, и что? – оживился Вяземский.

— А ничего. Ту дуэль Танечка Лопухина видела и мне рассказала. А он такое понес, что хоть святых выноси. И ведь врет и не краснеет, поганец.

— Поэтому ты предложила на спор стрелять? – сообразил полковник.

— Ага, – озорно усмехнулась девчонка.

— Да, славно ты его окоротила. Из трех выстрелов три раза попала. А он только раз, – рассмеялся Вяземский, вспомнив скисшее лицо гвардейца.

— Да чего там попадать-то было, – небрежно фыркнула юная оторва. – Свечи у стены в десяти шагах стояли. Это не оленя с седла бить и не утку влет.

— Да, Катюша. Тяжко нам с тобой придется, – отсмеявшись, покачал полковник головой.

— Чего? – не поняла девушка.

— Где ж я тебе такого жениха возьму, чтобы и в седле крепко держался, и стрелял тебя не хуже, да еще и охоту любил? А мне уж внука нянчить хочется. Стар я, Катюша. И не спорь, – рыкнул Павел Лукич, заметив, что дочка открыла рот, чтобы возразить. – Вон, болячки уж одолели. Запомни, дочка. Всему живому есть свой предел. И потому душевно тебя прошу, Катя, прими уж хоть какое решение.

— Ну какое тут решение, папенька? – чуть не взвыла Катерина. – Выйти абы за кого, а потом всю жизнь в подушку плакать, на нелюбимого глядя? Да я ж его от такой жизни сама удавлю ночью.